Тринадцатое дитя полностью

Это был мой шанс. Сейчас я могла бы уйти незамеченной. Я могла бы подняться наверх, запереться в своих покоях, поплакать, а потом придумать, что делать дальше. Собрать вещи. Кричать от бессилия. Снять нелепую диадему и пышное платье и снова почувствовать себя собой.

Но мои ноги словно приросли к полу. Мое внимание было приковано к танцующим парам.

Разумеется, я понимала, что не пара наследному принцу. Король никогда не одобрил бы наш союз. Я не могла предложить ни достойного политического альянса, ни богатого приданого, ни беспечного очарования, ни обещания красивых детей. Но мне казалось, что я нравлюсь Марниже, что он относится ко мне по-доброму и никогда не задвинет в тень с жестокой насмешкой. Было больно осознавать, как сильно я ошибалась.

Для короля я лишь прислуга, пусть и наделенная особым талантом. Служанка, к которой обращались, когда требовалась ее помощь. Придворная целительница и ничего больше.

Я подумала о свече, которую ему отдала – о свече, которую потратила зря, – и мне захотелось заплакать. Меррик оказался прав. Почему я его не послушалась?! Почему не послушалась указаний черепа?!

Я чувствовала себя несчастной и жалкой. Было жарко, кровь кипела. Платье казалось слишком тесным. Меня подмывало подхватить блестящие юбки и бежать прочь – из дворца, из столицы – и начать новую жизнь где-нибудь в захолустье, в городке, где никто не знает меня, не знает о моем прошлом и жутких вещах, которые я совершила.

Так беги, если хочешь, прошептал внутренний голос. Ты можешь, я знаю. Нет ничего постыдного в том, чтобы отвернуться от тех, кто отвернулся от тебя.

Леопольд и дочь посла танцевали рядом со мной. Я чувствовала, что он пытается встретиться со мной взглядом, но не могла посмотреть на него, не могла оторвать глаз от его прелестной партнерши – от ее идеального лица в форме сердца, ямочек на щеках и скромно опущенных ресниц. Она излучала изящество и уверенность, которых мне никогда не достичь. Она выглядела уместно в объятиях Леопольда, словно была для этого рождена. И наверное, так оно и было. Она – да, а я – нет.

На глаза навернулись горячие слезы. Зрение затуманилось, предупреждая, что я вот-вот расплачусь. Я отвернулась и принялась искать взглядом выход, самый быстрый путь к бегству. Король Марниже не увидит, как я плачу. Я не доставлю ему этого удовольствия. Но прежде чем я успела сбежать, на мою руку легла маленькая ладонь.

Первый танец завершился, и Юфемия разыскала меня для второго, который я ей обещала.

– Ты куда, Хейзел? – спросила она. Ее огромные голубые глаза были полны искреннего беспокойства. – Разве ты не хочешь потанцевать?

Я усиленно заморгала, надеясь, что маска скроет слезы. Моя улыбка дрожала, и я не сомневалась, что моя показная веселость не обманет принцессу.

– Конечно, хочу! Я как раз собиралась тебя разыскать!

– Я была тут! – рассмеялась она. – С папой. Пойдем.

Она потащила меня танцевать. Я нервно огляделась по сторонам, пытаясь понять, где сейчас король, но его поглотила толпа, жаждущая услышать его рассказ о последних минутах жизни Бодуэна.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Юфемия? – спросила я, когда мы с ней остановились под огромной хрустальной люстрой. Даже сквозь кружевную вуаль было видно, что щеки принцессы лихорадочно раскраснелись, а глаза отливали стеклянным блеском.

– Ты была права! – воскликнула она, обмахивая лицо. – Здесь жарко!

– Я тебе говорила! – Я попыталась рассмеяться.

Мое сердце болезненно сжалось. Я осознавала, что вижу Юфемию в последний раз. Как только наш танец закончится, я ускользну в свои апартаменты, соберу вещи и скроюсь в ночи. Я не представляла, куда мне идти, но это было неважно. Куда угодно, лишь бы подальше от короля с его неустойчивым нравом, который колеблется от буйных взлетов до опасных падений. Подальше от юноши, который пленил мое сердце. С которым нам никогда не быть вместе.

Меня не волновали детали побега. У меня были деньги, и немалые. Их хватит, чтобы уехать из Мартисьена. А что дальше, не важно. Целители нужны повсюду. Где бы я ни оказалась, у меня будет работа. Я сумею устроиться даже без волшебного дара. Смогу заработать себе на жизнь.

Меррик, конечно, об этом узнает. Рано или поздно разыщет меня, где бы я ни спряталась. Мне было известно, что в других странах поклоняются иным богам, но я думала, что это другие обличья тех богов, которых я знала с детства. Смерть всегда смерть, как ее ни представляй.

– А ты хорошо себя чувствуешь, Хейзел? – спросила Юфемия, прервав мои мрачные размышления. – У тебя слезятся глаза.

Я отбросила невеселые мысли и решила сосредоточиться на здесь и сейчас, на нашем танце, на последних мгновениях с девочкой, которая стала мне как сестра. Дороже и ближе родных.