– Мне не нужны деньги и драгоценности.
Я имела в виду, что не жду никакой платы. Я сделаю все возможное, чтобы спасти Юфемию. Мне было больно смотреть на ее хрупкое тельце, захваченное болезнью.
Но Марниже прищурился, его голубые глаза превратились в темные щелки, и я поняла, что он услышал совершенно другое. Король воспринял мои слова как отказ, как торг за большую плату. Он стиснул зубы, обдумывая ответ.
– Если ты ее вылечишь, проси что угодно.
Я нахмурилась в замешательстве:
– Ваше величество?
Он тяжело вздохнул. Ему было больно пускаться в дальнейшие объяснения.
– Спаси Юфемию, и я лично прослежу, чтобы в течение двух недель Леопольд сделал тебе предложение. Вы поженитесь, и однажды… – Он снова вздохнул. – Однажды ты станешь королевой.
Его слова были чистым безумием.
– Я не хочу. Я не…
– Конечно, хочешь, Хейзел. – Он не дал мне договорить. – Все хотят. Девицы толпятся на подступах к дворцу. Герцоги приезжают из дальних земель со своими прелестными дочерьми. Всякая посудомойка стремится попасть в услужение во дворец, предлагая себя для утех знатным особам, лишь бы стать чуть-чуть ближе к трону.
– Я не стремилась попасть в услужение во дворец, – холодно заметила я.
Марниже фыркнул, не убежденный моими словами.
– Не стремилась, – настойчиво повторила я. – Вы меня вызвали. Вы держали меня при себе. Мне даже… Мне даже не очень понравился Леопольд, когда мы с ним познакомились. Мне показалось, что он напыщенный, самодовольный и…
– Я видел, как он на тебя смотрит, – перебил король, и у меня перехватило дыхание, а на щеках вспыхнул жаркий румянец.
Неужели это правда?
– Пожирает тебя глазами. И я заметил, как ты смотришь на него, – продолжал Марниже, и его глаза загорелись лихорадочным блеском. – Так что спаси мою дочь, и он твой. Я дам ему свое отцовское благословение. Я приму тебя в королевскую семью с распростертыми объятиями.
Я чуть не рассмеялась. Неужели он вправду думал, что мне захочется войти в его семью после всего, чему я стала свидетельницей в этот день?
– Мне ну нужны никакие награды, – твердо, но вежливо произнесла я. Ни мне, ни Юфемии не пойдет на пользу, если я вновь разожгу его гнев. – Я не хочу Леопольда и не хочу быть королевой. Но я сделаю все возможное, чтобы вылечить Юфемию. Я люблю ее как родную. Как младшую сестру. Мне больно видеть, как она страдает. Я… – Не подумав, я протянула руку и с нежностью прикоснулась к ее щеке. Она была такой маленькой и несчастной.
Когда над ее бледным личиком проступил череп, предвестник смерти, я не вскрикнула. Потому что онемела от ужаса.
– Не хочешь – не надо. Это твой выбор, – сказал король, настороженно глядя на меня, и у меня возникло странное ощущение, что он знает о черепе. – Но
– Нет, ваше величество! – крикнула я, отвернувшись от Юфемии.
Но Марниже уже выходил из комнаты.
– Если тебя не соблазняет награда за успешное завершение дела, я пресеку любую возможность твоего неуспеха. – Король закрыл за собой дверь, и я услышала, как щелкнул замок. А потом я услышала, что Марниже сказал из-за двери: – Если моя дочь умрет… ты тоже умрешь.
Я ПОДОШЛА К ДВЕРИ и провела пальцами по резной деревянной поверхности. Мне хотелось смеяться над тем, как быстро все произошло. И над собственной глупостью. Ведь я считала, что мои решения зависят только от меня.
Я ждала, что король вернется и признает, что был неправ. Но дверь оставалась закрытой.
Я подергала ручку, надеясь, что меня подвел слух. На самом деле я не слышала, как щелкнул замок. И точно не слышала, как король угрожал мне смертью, если я не смогу вылечить его дочь, а потом запер меня в этой комнате – без лекарского саквояжа, без одного снадобья, нужного мне для лечения.
Как и следовало ожидать, дверь оказалась заперта.
– Ваше величество! – позвала я. Больше не будет ни «Рене», ни притворного панибратства с этим безумцем. – Ваше величество!
Ответа не последовало, и я с досадой хлопнула ладонью по двери.
– Беллатриса! – крикнула я, зная, что она меня не услышит. Зная, что она танцует на балу в эти последние мгновения нормальной жизни. Неужели король направился прямо к ней? Почувствует ли она его приближение? Успеет ли убежать и спастись? Или она, как и я, не поймет, что попалась в ловушку, пока та не захлопнется?
– Выпустите меня! – взвыла я и принялась колотить кулаками в дверь. Мне хотелось, чтобы она затряслась, загрохотала на весь коридор. На весь дворец. Чтобы люди сбежались посмотреть, что происходит. Но никто не услышал моего отчаянного стука. Далеко внизу, в бальном зале, играла музыка. Маскарад продолжался.
