Марниже издал хриплый сдавленный стон.
– И у нее сильный жар, – продолжила я. – Тремор никогда не сопровождается жаром. Возможно, это хороший знак… ее организм борется изо всех сил… но ее дыхание… – Юфемия издала резкий хрип. – Это
Марниже опустился в кресло, как марионетка, сорвавшаяся с нитей. Его ярость угасла, теперь он выглядел опустошенным, измученным и опечаленным.
– Боги меня наказали. Опять.
– Нет, ваше величество. Боги тут ни при чем. – Я протянула руку, чтобы его успокоить, и почти прикоснулась к его спине, но заметила, что мои руки испачканы в золотнице, и быстро отстранилась.
– Да, это боги, – убежденно проговорил он. – Они наказали меня за проступки. За мои промахи. Мои грехи. За… – Он замолчал, его взгляд стал задумчивым и отрешенным. Король схватился за голову, и его пальцы дрожали. Но не от приступа тремора, а от нарастающего разочарования. – Чем я заслужил эту кару? И чем виновата она, моя дочь? Она невинный ребенок. Она не могла… Нет. Тут другое. Это послание для кого-то. – Он что-то добавил себе под нос, но слишком тихо. Я не расслышала его слов, но поняла, что он повторяет их снова и снова. Как прошение, как молитву.
– Послание? – переспросила я, пытаясь не дать ему впасть в приступ гнева.
Марниже горячо закивал:
– Боги посылают мне знак. Через Юфемию. – Он внезапно поднялся и оглядел комнату. – В моем доме что-то неладно. В моем королевстве что-то не так, как должно быть.
Я отступила подальше, как от опасного хищного зверя.
– Я не думаю, что это…
Меня прервал шумный вздох короля.
– Бодуэн, – прошептал он. – Я еще не закончил с Бодуэном.
Юфемия резко дернула ногой, словно отталкиваясь от невидимой стены.
– Ваше величество… вы казнили герцога сегодня утром. – Я старалась говорить тихо и рассудительно, но меня напугало, что ему нужно об этом напоминать.
– Да. – Марниже перевел взгляд на окно и будто слегка успокоился.
Я смотрела то на короля, то на его дочь, пораженную странной болезнью. Юфемия не могла ждать.
Мне нужно было бежать за лекарским саквояжем. Нужно было проверить, подействует ли на Юфемию снадобье из черной смолки. Но сначала…
– Но его семя осталось.
Слова короля свели на нет мой деятельный порыв. Я почувствовала себя бегуном в гонке на трех ногах, который приближается к финишу, но спотыкается и падает, зацепившись за лодыжку партнера. Я прищурилась, насторожившись:
– Вы о чем, ваше величество?
– Семя Бодуэна. Его надо искоренить до конца. Я начал… – Марниже снова принялся расхаживать по комнате, как вихрь неистовой, безумной энергии. – Я начал сегодня утром, но еще не закончил. Еще не все уничтожено. Не вытравлено подчистую.
Беллатриса. Я покачала головой, пытаясь придумать, как изменить направление его мыслей.
– Нет, ваше величество. Я уверена, что болезнь Юфемии происходит совсем не от этого.
– Именно от этого. Да. Я слышу, как боги шепчут: «Убей злое семя, спаси дочь. Убей злое семя, спаси…» – Он замер на месте. Как бы меня ни пугало его маниакальное безумие, внезапная неподвижность показалась еще страшнее. – Боги велят с ней покончить.
– С ней? – спросила я, цепляясь за клочок надежды. Надежды, что я неправильно его поняла, что король не сошел с ума, что все еще можно исправить.
– С этой зеленоглазой змеей, – прошипел он. – Она живет в моем доме и притворяется одной из нас. Притворяется моей дочерью. И все это время она замышляла сбросить меня с престола, сговорившись со своим интриганом отцом. – Король резко вдохнул и широко распахнул глаза. – Это она убила Орели. Она убила мою жену. Все это время она…
– Рене, – я почти закричала, пытаясь поймать его взгляд. – Беллатриса не убивала свою мать. Она здесь ни при чем. Боги здесь ни при чем.
– Тогда кто виноват? – спросил он, его голос был тихим, глухим и опасным.
Я с трудом подавила рыдание, рвущееся из груди.
– Люди болеют. Это не наказание. И не проклятие. Это жизнь. Некоторые болезни сезонны. Они приходят и уходят со сменой времен года. С учетом нынешней, теплой не по сезону погоды, возможно… – Я осеклась, потому что поняла, что в моих словах не было логики. Не было смысла.
Пару часов назад Юфемия была абсолютна здорова. Теперь она лежала в постели, сотрясаясь от дрожи и обливаясь потом, с трудом дыша. Ее тело сочилось сверкающей золотницей.
Откуда она взялась? И поможет ли мое лекарство против нового штамма?
– Я не могу ее потерять, – произнес король с мрачной решимостью, будто его слова что-то меняли. Будто это был королевский указ, обязательный для исполнения. Провозгласи его, и все будет согласно ему. – Я не могу потерять ее, Хейзел.
– Знаю, ваше величество. И я…
– Ты должна ее вылечить, – заявил он, глядя мне в глаза. Впервые после той жуткой сцены в гостиной перед балом король по-настоящему посмотрел на меня.
– Конечно, я постараюсь. Я сделаю все, что смогу…
– «Постараюсь» меня не устроит, – рыкнул он, оборвав меня на полуслове. – Мне нужно, чтобы Юфемия поправилась. Вылечи мою дочь, и я дам тебе все, чего пожелаешь. Деньги, драгоценности…
