Тринадцатое дитя полностью

Я в последний раз стукнула в дверь и сдалась. Лихорадочно огляделась по сторонам, словно что-то искала, хотя не понимала, что именно ищу. Путь к бегству? Что-то, что поможет Юфемии? Оружие, чтобы защититься от короля, когда он вернется? У меня не было ответа. Не было пути к спасению.

Я вернулась к Юфемии и присела на краешек ее кровати. На лице принцессы застыл слой золотницы, блестящие струйки стекали ей в уши, собирались в ямочке между ключицами.

Где она подхватила тремор? За последние месяцы и в столице, и в королевстве не было ни одного нового случая. Я позаботилась, чтобы целители по всему Мартисьену запаслись черной смолкой, чтобы мази и эликсиры развезли по дальним провинциям, чтобы лекари даже в самых глухих деревнях получили инструкции, как бороться с болезнью.

И болезнь отступила. Жрецы в Расколотом храме каждый вечер проводили благодарственные молебны, уверенные, что после многочисленных бедствий Мать Благодать наконец проявила благосклонность.

И я сказала Марниже правду: болезни сезонны, эпидемии затихают в теплые месяцы года, когда люди много бывают на улице, дышат свежим воздухом, едят больше зелени, фруктов и овощей, а с наступлением зимы вспышки хворей случаются чаще. Но сейчас поздняя весна. И никто в окружении Юфемии не болеет.

Впрочем, это неважно, где заразилась Юфемия и от кого. Богиня Священного Первоначала отметила ее знаком смерти. Маленькая принцесса должна умереть.

Почему я не сбежала, когда представился шанс? Зачем задержалась, чтобы побыть с Юфемией? Сейчас я ехала бы в карете на другом конце города. Я никогда бы и не узнала, что она заболела. Никогда не узнала, что мне пришлось бы ее убить. Почему? Почему я не сбежала? Почему богиня Священного Первоначала определила мне эту задачу после года молчания?

Но мой дар пропал. Богиня отобрала его в приступе гнева. Может, я и не видела череп? Может, это был обман зрения, минутное умопомрачение, вызванное сильным стрессом?

Я осторожно склонилась над Юфемией и прикоснулась ладонями к ее щекам, не обращая внимания, что размазываю золотницу по коже – и у себя на руках, и у нее на лице. На лице, сквозь которое проступил белый череп.

– Почему? – крикнула я, зная, что богиня мне не ответит. – Почему сейчас? Почему именно у нее?

Я ударила кулаком по постели, потому что не могла ударить далекую и равнодушную богиню. Юфемия вздрогнула и издала слабый стон протеста, и я пожалела о вспышке гнева, нарушившей хрупкий покой принцессы.

Я еще долго сидела рядом с ней, охраняла ее сон, не в силах предложить помощь. Я закрыла глаза, прислушиваясь к ее хриплому дыханию. Будь у меня саквояж, я приготовила бы Юфемии теплый чай с коричневым сахаром, тмином и черным перцем, который снимает заложенность носа и облегчает дыхание. Я обдумывала все возможные способы лечения и вспоминала средства, которые облегчили бы ее симптомы. Но это были бессмысленные, умозрительные построения. Здесь нет саквояжа с лекарствами, а только очень настойчивый череп, изъявляющий волю богини Священного Первоначала.

И пусть мое сердце будет разбито, я не стану противиться ее воле. Богиня давала мне второй шанс. Возможность вернуться на верный путь, вновь заслужить ее расположение и помириться с крестным. Ради Меррика я не разочарую ее снова.

Я вздохнула, открыла глаза и оглядела комнату в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне справиться с этой мрачной задачей. Будь у меня саквояж с ядовитыми зельями, Юфемия погрузилась бы в забытье тихо и безболезненно, а так… я не знала, что предпринять.

Мой взгляд упал на гору подушек, разбросанных по комнате. Их было несколько дюжин, самых разных. С вышивкой, с бисером, с рюшами. Я взяла самую большую, плотно набитую гусиным пухом.

Смерть от удушья – страшная смерть, но Юфемия спала. Ее глаза были закрыты. Она не увидит, как я накрываю подушкой ее лицо. Она никогда не узнает, что это сделала я. Что я убила ее во сне.

Я прижала подушку к груди. Хватит ли мне решимости убить принцессу? Мое сердце разрывалось от боли, когда я погасила свечу Кирона, но я не видела его агонии. Не слышала, как он хватал ртом воздух, силясь сделать последний вдох. Не видела, как дергаются его руки. Сказать по правде, я даже не представляла, как выглядела его смерть.

Задушить Юфемию будет сложнее. Я все увижу. Все услышу: шелест простыней под ее бьющимся телом, ее хрипы, приглушенные подушкой, а после – жуткое падение в тишину. Эти звуки будут преследовать меня до конца дней, пусть ко мне и не придет ее призрак.

Я впилась пальцами в толщу подушки, желая разорвать ее в клочья. Я ненавидела череп, ненавидела богиню Священного Первоначала, которая внезапно вспомнила обо мне и назначила убийцей маленькой принцессы. Какой вред могла причинить миру эта девочка? Почему всеблагая богиня заставляет меня вновь и вновь убивать тех, кто мне дорог?

Я смахнула бесполезные слезы. Слезы придут позже. Сейчас не время рыдать. Не время горевать. Если я собираюсь пережить эту ночь, надо действовать собранно и эффективно.