Отложив в сторону будущее орудие убийства, я еще раз осмотрела комнату. Покои Юфемии располагались на четвертом этаже в королевском крыле. Окна были не заперты и легко открывались, но парапет на наружной стене слишком узкий. По нему можно пройти только на цыпочках. Но придется это сделать. Другого пути нет.
Комнаты Беллатрисы на той же стороне коридора, что и комнаты Юфемии. Если у меня получится миновать пять – или шесть – окон, я могла бы забраться в покои старшей принцессы и сбежать оттуда.
Если ее окна не заперты. Если мне удастся открыть их снаружи. Если я не сорвусь с парапета и не разобьюсь насмерть. Если, если, если.
Я вытеснила из головы все тревоги. Лучше не раздумывать о том, что может пойти не так. Мне нужно просто решиться и действовать. Нужно действовать.
Как только я окажусь далеко от дворца, от обезумевшего короля, от тела маленькой девочки, которую я убила своими руками,
Стараясь унять сбивчивое дыхание, я подошла к кровати Юфемии с подушкой в руках. Золотница текла у нее изо рта вязкими струями с темным осадком.
– Прости меня, Феми, – прошептала я, опуская подушку. – Пожалуйста, прости.
В коридоре послышались громкие сердитые голоса, а потом дверь распахнулась.
– Нет! Хейзел! Стой!
Я ВСТРЕВОЖЕННО ОБЕРНУЛАСЬ и увидела, как Марго пробирается мимо стражников, стоящих у двери с той стороны. Как только она вошла в комнату, дверь захлопнулась и щелкнул замок.
Прорицательница подбежала ко мне и выхватила подушку у меня из рук.
– Нет, Хейзел! Не надо!
– Что ты здесь делаешь? – Я так опешила, что без сопротивления позволила ей отобрать у меня подушку. – Как ты узнала?
– Не надо, Хейзел, – повторила она, прижимая подушку к груди, будто это могло меня остановить. – Юфемия не должна умереть. Мне было видение.
Да, конечно, Марго знала, что я намерена сделать. Богиня Священного Первоначала ей все показала. Этой ночью не будет легких путей. Я почти слышала, как надо мной смеется Раздор.
И все же… Что-то меня настораживало. Что-то было неправильно.
– Богиня Священного Первоначала послала тебе видение?
Она горячо закивала, ее раскрасневшееся лицо пылало благочестивым авторитетом и лучезарной надеждой.
– Она сказала, что Юфемия заболела, но ты ее вылечишь. А я тебе помогу.
Что-то не сходилось. Вообще ничего не сходилось. Меррик заключил сделку с богиней Священного Первоначала и разрешил ей использовать меня для спасения невинных жизней. Зачем было богине отмечать Юфемию знаком смерти, а потом посылать Марго видение, что я вылечу принцессу? Это не имело смысла. Так кто же был прав: я или Марго?
Я прижала ладонь к щеке принцессы, наблюдая, как у нее на лице проступает череп. Он не исчез, он глядел на меня пустыми глазницами. Ничего не изменилось. Приказ богини был ясен, несмотря на уверения Марго.
Так однажды сказал Леопольд, много месяцев назад, когда мы возвращались в карете из Расколотого храма. Он сомневался в Марго с самого начала, но я к нему не прислушалась. Я считала ее союзницей, моей единственной подругой при королевском дворе. Такой же, как я. Тринадцатой, марионеткой, чьи ниточки дергали божества.
Но что, если все это время Марго была кукловодом? Вчера она уговорила короля казнить Бодуэна и его семью. И чего она добивалась от меня теперь? Какую она затеяла игру? Я не могла предположить, что у нее на уме. Но знала, что должна быть осторожна. Нельзя дать Марго повод подумать, что я ее в чем-то подозреваю, кроме искреннего желания добра принцессе. Юфемия закашлялась, и у нее изо рта хлынула новая волна золотницы.
Марго изумленно нахмурилась:
– Разве ты не должна ее вылечить?
Я беспомощно развела руками:
– А богиня Священного Первоначала в твоем видении показала, как я буду ее лечить? Король запер меня и даже не дал взять лекарства. Ей нужна помощь, а я ничего не могу сделать.
Марго просияла.
– Я принесла твои лекарства! – Она указала на перекинутую через грудь холщовую сумку на длинном ремешке, спрятанную в глубоких складках ее многослойной храмовой мантии. Я и не заметила эту сумку.
Я удивленно моргнула:
– Как ты узнала, что они мне нужны?
Улыбка Марго была исполнена терпения:
