А потом я его поцеловала. Или это он меня поцеловал. Неважно, кто начал первым, мы оба отдались этому волшебству, робко прикасаясь дрожащими пальцами к лицам друг друга и позабыв о корзине с яблоками.
Это был мой первый поцелуй, и я плохо понимала, что происходит. Но была счастлива, как никогда, растворившись в пьянящей сладости его губ, на вкус – как хрустящее яблоко и нежность, которая для меня выражалась только в нем, Кироне.
Я не могла им насытиться, не могла наглядеться, и чуть позже, прошлой зимой, когда он сказал, что любит меня, полюбил с первого взгляда и всегда будет любить, я поняла, что мы созданы друг для друга – навсегда.
Я знала, что сегодня Кирон собирается сделать мне предложение. Он уже несколько недель говорил о грандиозном сюрпризе, а дня три-четыре назад я увидела, как он рылся в моей шкатулке с украшениями и присматривался к размеру колец, которые я получила от Меррика за последние годы.
Я прижала ладони к глазам. Они были мокрыми от слез. Я совсем не так представляла себе этот день. Я хотела, чтобы мы собрались втроем, чтобы мы были счастливы и довольны. Я хотела, чтобы Меррик улыбнулся, когда Кирон попросит моей руки и я отвечу ему согласием. Я хотела, чтобы мы ели до ужаса сладкий торт и строили планы на светлое и прекрасное будущее. Меррик и Кирон – моя семья. Почему мы не можем жить в мире друг с другом?
Я вздохнула и обернулась к двери в гостиную. Там было тихо, и я представила, как Меррик сидит у камина и задумчиво смотрит на пламя. Я слушала шум дождя за окном, считала секунды и гадала, достаточно ли прошло времени. Наверное, теперь мне можно подойти к крестному и сказать, что я очень его люблю и он был прав, когда говорил, что мне надо покинуть деревню и переехать в столицу. Я скажу ему то, что он хочет услышать, у него сразу поднимется настроение, и он поймет, что перегнул палку. Поймет, что Кирон меня любит и заботится обо мне и что мы
– Меррик, – тихо позвала я.
Он не ответил. Конечно, он хотел усложнить ситуацию. В мире нет ничего хуже, чем бог, лелеющий свою обиду. Я закатила глаза и отрезала кусок торта, решив отнести его Меррику. Я знала, что он будет доволен. Но в комнате никого не оказалось. Крестный исчез.
СУНДУК ЗАКРЫЛСЯ с решительным щелчком, и я кое-как дотащила его до двери, где стояли другие сундуки и дорожные сумки. Я выглянула в окно, ожидая увидеть повозку Кирона, но дорога, ведущая через поле, была пуста.
Я вздохнула и покрутила на пальце обручальное кольцо. Я пока к нему не привыкла, и мне было странно смотреть на свою руку с кольцом – такую изящную, взрослую и будто не совсем мою.
Вчера, через пару минут после того, когда я узнала, что Меррик ушел, в дверь постучал Кирон. В одной руке он держал букет полевых цветов, в другой – бабушкино обручальное кольцо. Я отбросила все тревоги, обиду и нарастающую досаду, отбросила осторожность, забыв неясные намеки Меррика, и сказала Кирону «да». Мы провели день на одеяле, расстеленном у очага, притворяясь, что это пикник на природе, целовались и строили планы на будущее. Когда я спросила, не хочет ли он приступить к их воплощению прямо сейчас, он посмеялся над поспешностью, но согласился.
Теперь в животе у меня все нервно сжималось, и каждый мускул подрагивал от предвкушения. Мы действительно собирались уехать. Мы упаковали вещи и покидали Алетуа навсегда.
Я не питала иллюзий, что Меррик не сможет нас разыскать.
Я нетерпеливо барабанила пальцами по подоконнику. Где же Кирон?
Часы на каминной полке показывали половину одиннадцатого. Кирон обещал приехать к полудню. Время еще оставалось – много времени, – но меня раздражало ожидание. Если бы мы поменялись ролями и договорились, что
Кирон хотел завершить утренние дела – последние в родительском доме – и убедиться, что оставляет ферму в порядке. Следуя его примеру, я еще раз прошлась по комнатам, проверила, не забыла ли чего-нибудь важного, и составила список инструкций для мальчика, которого наняла присматривать за домом, пока в нем не поселится кто-то другой. Космос поедет с нами, но здесь оставались птичник и сад, за которыми нужно ухаживать.
