Тринадцатое дитя полностью

Я бродила по комнатам, ощущая смутную тревогу и пытаясь понять, что меня беспокоит, а мой щенок бегал за мной, стуча когтями по дощатому полу.

Когда часы пробили двенадцать, я бросилась к окну, но Кирона по-прежнему не было.

Борясь с нарастающим беспокойством, я вынесла на крыльцо вещи, уверенная, что Кирон скоро приедет. Видимо, он задержался, прощаясь с родителями.

Призраки стояли в ряд на дальнем краю поля – темные силуэты на горизонте, – но, даже не видя их лиц, я знала, что они наблюдают за мной. Я загнала их туда еще утром и окружила кругом из соли. Конечно, соль не удержит их там навсегда, в конце концов круг истончится и разорвется, но к тому времени мы с Кироном будем уже далеко. Может, пройдет несколько месяцев, пока призраки не разыщут меня снова.

Не зная, чем себя занять, я еще раз прошлась по комнатам. Под рабочим столом в кабинете я заметила лекарский саквояж, но не стала его забирать. Я не знала, что ждет меня в будущем – что ждет в будущем нас, – но твердо решила, что никогда больше не стану лечить. Мне не хотелось пополнять коллекцию призраков. Если я разрываю связи с Мерриком и его представлениями обо мне, то надо рвать все до конца.

Прошла четверть часа. Потом еще четверть. И еще. Кирона по-прежнему не было. В час пополудни я решила сама поехать к нему.

Я погрузила в повозку вещи и запрягла серую в яблоках лошадь. Свистнула Космосу, чтобы он забирался в кузов, и поехала прочь, ни разу не бросив взгляд на дом. Впереди меня ждала новая жизнь, так зачем тратить время, оглядываясь назад?

Лошадь шла бодрой рысью. Мы проехали мимо призраков, даже не взглянув в их сторону. Светило солнце, пахло нагретой землей и цветущими деревьями. Я едва не рассмеялась, представив, как Кирон сейчас едет ко мне и мы встретимся на узкой дороге и будем долго решать, чью повозку возьмем. Но мы не встретились на дороге, не встретились на широком тракте, и я доехала до фермы Лекомптов, так и не увидев возлюбленного.

Я привязала лошадь к столбу во дворе перед домом. Я ждала, что Кирон выскочит на крыльцо с извинениями и объяснениями, но в доме было тихо.

На мой стук в дверь никто не ответил. Я растерялась, не зная, что делать. Может, они еще не закончили работу в саду? Или поехали в деревню за припасами? Это так похоже на Кирона: помочь отцу напоследок, сделать как можно больше, исполнить за утро дневную норму работы, прежде чем навсегда оставить дом.

Я собиралась заглянуть в сарай, проверить, на месте ли их телега, и вдруг услышала стук, доносившийся с заднего двора. Я помчалась туда.

Кирон в рабочей одежде колол дрова. Я застыла на месте, любуясь своим почти мужем. Блики солнца плясали на его худощавой высокой фигуре. Рукава рубашки туго натягивались на крепких бицепсах. Но что-то с ним было не так. Взмахи топора были слишком широкими и дергаными, и он постоянно промахивался мимо цели.

– Кирон? – окликнула я, стараясь сохранять легкий, шутливый тон. – Ты забыл, который час? Забыл, какой сегодня день?

Я попыталась рассмеяться, будто это шутка, которую мы с ним будем вспоминать до конца наших дней, даже когда станем совсем старыми и седыми. Помнишь, как ты забыл, что мы собирались сбежать? Я натянуто улыбнулась, стараясь заглушить нарастающую тревогу. Что-то неправильно. Очень неправильно.

Он обернулся, покачиваясь на нетвердых ногах. Его взгляд уперся в точку над моим правым плечом, и мне стало не до смеха.

– Хейзел! – воскликнул он, и его голос тоже показался неправильным, слишком густым, словно он говорил с кашей во рту. Из-под волос на лоб ему текла кровь.

Мне пришлось собирать эту историю самой, по кусочкам. Его родители повезли фрукты на рынок, а Кирон, будучи Кироном, решил сделать для них еще одно дело, перед тем как сбежать: нарубить дров. Он слишком сильно рубанул топором по полену, и тяжелый кусок деревяшки отлетел и ударил его в висок. Было много крови.

От контузии у него нарушилась координация. Его вырвало. Может, даже не раз. Он дрожал, его щеки горели от жара, но руки были холодными как ледышки. Он отвечал на мои вопросы сбивчиво и невнятно, то беспричинно смеялся, то плакал.

– Ты слышишь? – спросил он, повернувшись в сторону дома, и замахал руками, словно пытаясь разогнать звуки, как назойливых мух.

Я слышала пение птиц на деревьях, но ничего больше. Ничего такого, что могло бы так его взволновать.

– Что я должна услышать?

Кирон нахмурился и зажал уши руками.

– Резкий звон. Ушам больно. Мне больно! Пусть оно прекратится! – Он поднял полено и со всей силы швырнул его в стену дома. Полено разбило окно, и я испуганно вздрогнула.

Мне приходилось лечить пациентов с сотрясением мозга – разбитые головы в сельской жизни не редкость, – но это было совсем другое. Намного опаснее.

Я поняла, что его мозг отекал, наполняясь жидкостью, и давил на череп изнутри. В конце концов это давление ограничит приток крови. Не получая кислород в необходимом количестве, мозг начнет отмирать. А когда мозг отмирает…