Тринадцатое дитя полностью

Внезапно мне в голову пришла мысль. Страшная мысль. Возможно, самая страшная за всю мою жизнь. Кирон являлся угрозой. Ни для меня, ни для семьи, ни для кого-то в Алетуа. Но для Меррика… Он угрожал Меррику. Будучи тем, кто уведет меня от крестного и нарушит его планы относительно меня, те планы, которым мне надлежало следовать без возражений… и я следовала, пока не влюбилась в Кирона.

Я вновь положила ладони на его лицо, изучая череп. Не подстроил ли это крестный? Что означал тот череп: то же, что и всегда, или что-то иное? Неужели Меррик опустился бы до такого?

– Да пропади все пропадом, – пробормотала я и занялась делом.

Я разложила на столике необходимые инструменты и достала из шкафа флакон с антисептиком. Я сдерживала рыдания. Сейчас не время лить слезы.

Мне не хотелось верить в это предположение. Не хотелось даже думать, что Меррик способен на подобную подлость. Но у меня не было полной уверенности, что он здесь ни при чем…

Кирон открыл глаза и попытался сосредоточиться:

– Где мы сегодня, Хейзел?

Я проглотила комок, вставший в горле:

– Мы дома.

– Сегодня дома у Хейзел, – повторил он и попробовал сесть. – Сегодня Хейзел дома. Нет. Надо, чтобы Хейзел у меня дома… – Его слова напоминали яблоки, перезревшие, червивые и гнилые.

– Все хорошо. Здесь ты в безопасности. Ты поранился, но я о тебе позабочусь.

– Сегодня Хейзел позаботится, – рассеянно повторил он. – По… позабо… позабо…

Его глаза закатились, и тело задергалось в судорогах. Его мышцы дрожали под моими руками, и я боялась, что не сумею его удержать. Я огляделась, пытаясь придумать, что положить ему в рот, чтобы он не откусил себе язык.

Припадок быстро прошел. Его глаза распахнулись. Он увидел меня и расплылся в улыбке.

– Сегодня Хейзел не так. Не так… как надо. – Он моргнул, пытаясь найти нужные слова в своем затуманенном сознании. – Не так сегодня Хейзел. Сегодня Хейзел. Хейзел.

Я стиснула его плечи:

– Ложись, Кирон. Отдыхай.

Я вынула дрель из ванночки с антисептическим раствором. Внутри цилиндрического держателя сверкал острый кончик сверла, как жуткий цветок, готовый напиться крови.

– Сегодня Хейзел не так, – повторил Кирон у меня за спиной и попытался схватиться за мою юбку. Его голос звенел от паники. Может, он хотел сказать, что знает, что я собираюсь сделать? Может, он и правда знал, что ему суждено умереть? И пытался меня остановить?

Я уронила дрель на пол и тихо выругалась себе под нос.

Придется дезинфицировать ее еще раз, а времени не оставалось…

– Не сегодня, Хейзел, – сказал Кирон и издал тяжкий стон. – Я позабочусь о Хейзел сегодня. – Он схватил меня за руку, словно пытался передать через прикосновение то, чего не мог выразить словами.

Собрав последние силы, он притянул меня к себе и поцеловал со всей пылкостью, которую я ждала от него в день нашей свадьбы. Но, как и все, что происходило теперь, поцелуй получился неправильным.

Когда его дрожащие пальцы переплелись с моими, мне захотелось отпрянуть. Его мягкие губы превратились в холодную, твердую кость. Губной желобок словно окаменел. Зубы оскалились и больно стукнулись о мои.

– Я… люблю Хейзел сегодня. Хейзел. Люблю. Всег… все… всегда.

Его глаза закатились, и он впал в беспамятство. Стыдно признаться, но я обрадовалась, что он лишился сознания. Операция пройдет проще, если мое сердце не станет рваться на части каждый раз, когда Кирон старается заговорить. Если он не будет раскачивать стол, пока я пытаюсь работать. Так лучше.

– Скоро увидимся, – сказала я и быстро поцеловала его в лоб.

А потом взяла в руки скальпель.

Операция не заняла много времени. Когда все закончилось, в его черепе было просверлено несколько дырочек, открывающих взгляду белую ткань мозга. Прежде чем делать повязку, я внимательно осмотрела свою работу. Во мне боролись гордость и отвращение.

Пока оставалось неясно, получилось у меня или нет. Я не сомневалась, что провела операцию идеально, но достаточно ли этого, чтобы отобрать Кирона у смерти? Надо проверить, но я боялась.

Я уже закрепляла бинты и вдруг почувствовала, как изменилось давление воздуха. Значит, пришел Меррик. Я обернулась к нему с улыбкой, но она застыла у меня на губах.

От него исходили ощутимые волны ярости. И все-таки я шагнула к нему, изображая святую невинность.

– Я сумела, – объявила я, убрав с лица прядь волос. – Моя первая трепанация. Хочешь посмотреть на отверстия? Ни один кусочек кости не откололся – с первой попытки! Это было…

– Глупая девчонка. – Он подошел к столу и посмотрел на лежащего без сознания Кирона. – Что ты наделала?

Я зябко потерла ладони. Минуту назад я упивалась триумфом, а теперь дрожала как осиновый лист перед гневом крестного.

– У него были признаки отека мозга, и я… я провела операцию, чтобы он жил.

Один взгляд Меррика оборвал мою нервную болтовню.

– Он не должен был выжить.

– Но я…

– Ты видела череп? – Его пальцы впились в край стола с такой силой, что на дереве остались вмятины. – Ты видела череп?

– Да, но я…

– Тогда что это такое? – Меррик ударил кулаком по подносу, и окровавленные инструменты с грохотом посыпались на пол.