Есть лишь один способ сбросить внутричерепное давление, чтобы оно не достигло фатального уровня. Трепанация. Требовалось просверлить в его черепе небольшое отверстие и таким образом дать мозгу возможность сбросить давление. Это был его единственный шанс. Но я не могла провести операцию прямо здесь.
Я отобрала у Кирона топор и подтолкнула его к своей повозке. Нам надо было спешить ко мне домой, где остался проклятый саквояж. Я пошлю весточку его семье, когда появится возможность, а позже вернусь сюда и помогу им убрать осколки стекла. Когда буду уверена, что с Кироном все хорошо.
Но он не хотел ехать. Его ноги разъезжались в стороны, как у новорожденного жеребенка. Он чуть не упал, пытаясь забраться на козлы повозки. Космос залился истошным лаем от волнения и страха.
– Тише! – прикрикнул на него Кирон и отшвырнул щенка в сторону. Космос ударился о борт повозки и замолчал.
Я никогда в жизни не видела Кирона агрессивным. Я понимала, это из-за травмы, отек мозга вызывает непредсказуемые реакции, но все равно мои нервы были на пределе в ожидании следующего удара.
Обратный путь показался мне длинным, растянувшимся на целую вечность. Мы проехали мимо призраков, но я не обратила на них внимания. Я мысленно готовилась к предстоящей операции.
Наконец мы добрались до моего дома. Я с трудом затащила Кирона внутрь и уложила на стол в кабинете. Он не хотел лежать смирно. Я из последних сил сдерживала слезы, пытаясь улыбаться и сохранять спокойствие.
Его настроение вновь изменилось. Взгляд затуманился, и он усмехнулся, глядя на меня. Потянулся и взял меня за подбородок. У него получилось лишь с третьей попытки.
– Какая сегодня красивая Хейзел. Ты. Я сегодня с Хейзел, ты на мне женишься, да. Ты, Хейзел, – гордо объявил он, не понимая, что слова перепутаны и звучат неправильно.
Мне хотелось выть. Хотелось броситься ему на грудь и залиться слезами. Забиться в угол и сидеть, заламывая руки, и пусть им займется кто-то другой. Пусть кто-то другой его вылечит. Но в Алетуа и окрестностях не нашлось бы никого, кто справился бы лучше меня. Кто вообще способен был что-то сделать. Кроме меня, никто не поможет ему.
– Все будет хорошо, – пообещала я, не понимая, кого пытаюсь убедить: его или себя.
Мне нужно было подготовиться, продумать четкий план – что-то, за что можно держаться, чтобы не сойти с ума.
Я открыла шкаф с инструментами. Здесь лежали скальпели, скобы, зажимы, щипцы разных размеров и медицинская дрель. Изогнутый металлический держатель толще моего большого пальца. Ручка из полированного красного дерева. Слишком красивая вещь для такой жуткой работы.
Я практиковалась делать трепанацию на черепах свежезабитых свиней, которых покупала на рынке, но мне еще не приходилось проводить операцию на пациенте, и сейчас у меня дрожали руки.
– Сегодня Хейзел ты, – снова пробормотал Кирон и заморгал, пытаясь держать глаза открытыми.
Времени совсем не оставалось. Я осторожно ощупала его голову в поисках раны.
– Нет. – Кирон дернулся от боли, схватил меня за запястья и сильно сжал.
– Кирон, мне больно, – сказала я, стараясь не морщиться от боли. Стараясь побороть панику.
Если бы он захотел, то отшвырнул бы меня от себя, как тряпичную куклу. Мне всегда нравилось, что он сильный и высокий, но сейчас – хотя я верила, что он никогда не причинит мне вреда намеренно, – мне стало страшно. Он не владеет собой, и кто знает, как поведет себя это мощное тело.
– Кирон, отпусти. Ты делаешь мне больно.
Он сразу послушался, ослабил хватку и прижал мои руки к своим щекам. И вот тогда я увидела. Деформированный жуткий череп, черный от отравленной крови.
Мир вокруг остановился и начал сжиматься, пока в нем не осталось лишь чудовищное видение. Пустые глазницы, оскал мертвых зубов.
– Нет.
Я хотела закричать, но у меня получился лишь сдавленный хрип. Натужный вздох, пар от дыхания морозным утром, сразу же растворившийся в воздухе.
– Нет.
Только не Кирон! Не сегодня, когда наши жизни должны соединиться. Когда мы с надеждой смотрели в будущее, полное прекрасных возможностей, радости и удачи. Мы поженимся. У нас появятся дети. Наш дом будет наполнен любовью и смехом, уютом и заботой. А значит, нет никакого черепа. Его не может быть. Череп – это неправильно. Череп… Череп щелкнул зубами, требуя, чтобы я обратила на него внимание.
Я прикусила щеку изнутри, стараясь удержать крик, рвущийся из груди. Мне нужно собраться с мыслями. Я не стану убивать Кирона. Нет, и точка. Должен быть другой путь. Другой способ.
Тогда… Если я не стану его убивать, значит, мне надо его спасти, невзирая на возможные последствия.
Мои родители и другие, ставшие призраками, были больны. И если бы остались в живых, заразили бы многих. Очень многих.
Я не знала, как это работает, как происходит выбор, кому умереть, чтобы не принести еще больше смертей. Какое количество возможных жертв считается достаточным. Но Кирон не был болен. Он не являлся угрозой.
