Тринадцатое дитя полностью

Мне стало трудно дышать. Паника нарастала и душила меня.

– Меррик, послушай. Я не могла дать ему умереть. Не могла.

– Вчера я говорил, что ты совершаешь большую ошибку, впуская его в свою жизнь. А теперь еще вот это, – прошипел он. – О чем ты думала, Хейзел?

– Я не могла его потерять. Нет.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось спрятаться от исходивших от Меррика жарких волн ярости.

– Наверное, я никогда не пойму, почему смертные так цепляются за здесь и сейчас. Этот мальчик умрет, а ты станешь жить дальше. Ты сможешь жить без него. Ты будешь жить без него. Неужели это так трудно уразуметь? Твое сердце не остановится, когда его сердце перестанет биться.

– Остановится!

– Нет.

Я опустилась на колени, маленькая и убитая горем. У меня по щекам текли слезы.

– Мне будет казаться, что мое сердце остановилось.

Наступила долгая тишина, которую нарушали лишь мои судорожные всхлипы.

Постепенно напряженные плечи Меррика расслабились, его ярость угасла. Когда он заговорил снова, его голос звучал мягко и сочувственно:

– Оставь его на минуту, и пойдем со мной.

– Не могу. – Я пыталась сдержать слезы, но они лились потоком. – Мне нужно закончить его перевязку и…

– Хейзел.

Меррик протянул руку, и на мгновение у меня возникло желание остаться с Кироном, ощутить, как расправляются крылья моего неповиновения. Но прежде чем я успела возразить, рука Меррика сомкнулась на моем запястье, он щелкнул пальцами, и мир вокруг нас исчез.

Меррик направился к водопадам по тропинке, петлявшей среди валунов. Камни были скользкими от водяной пыли, и я дважды поскользнулась, пока карабкалась следом за ним. Он нырнул под полог воды, и я настороженно застыла на месте, сомневаясь, что смогу перепрыгнуть на скалистый уступ. Я все-таки прыгнула, и Меррику пришлось схватить меня за талию, чтобы я не упала на камни внизу.

– Что это за место? – крикнула я, стараясь перекрыть рев воды.

Меррик не ответил. Пригнувшись, чтобы не удариться головой, он вошел в узкую пещеру, черную щель в толще скалы, похожую на глубокую рану. Я боялась заходить в эту тесную темноту. В ней скрывалось что-то такое, от чего меня пробрало леденящим ужасом, засевшим в животе, как кирка. Эта тьма была древней, живой, и она наблюдала за нами с хищным интересом. Если Меррик и чувствовал злую энергию, она на него не действовала.

– Пойдем, – позвал он.

Внутри у меня все болезненно сжалось, и я покачала головой. У Вселенной есть тайны, которые не положено знать смертным, и то, что лежало перед нами, было такой тайной. Я знала, что для меня это запретное место. Мне нельзя входить сюда. Это знание скрипело у меня на зубах, сверкало в голове, будто молния в грозовом небе, билось в венах и будоражило кровь. Мне нельзя это видеть.

– Хейзел!

Меррик протянул руку, и я вопреки здравому смыслу взялась за нее. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, и у меня вдруг возникло странное чувство, что я заключила важную сделку, хотя и не знала ее условий. Оглянувшись на водопад, я с тоскою подумала об ароматном ветре и светло-сером небе мира, который лежал по ту сторону водяной стены, о моем маленьком доме и окружавших его лесах. О Кироне, который лежал без чувств на операционном столе в костяной пыли и крови. Все, что угодно, но только не это.

Молча Меррик повел меня за собой в пустоту. Шум воды отражался эхом от каменных стен, невидимых в темноте. Воздух был удивительно чистым и свежим, с едким привкусом минералов, от которого першило в горле. Я крепче вцепилась в руку Меррика, боясь его потерять. Если он оставит меня одну в кромешной тьме, я сойду с ума.

Я все же осмелилась спросить:

– Куда мы идем?

Мой шепот разнесся по каменному тоннелю, возвращаясь к нам снова и снова, пока не распался на шквал звуков, лишенных смысла.

Меррик ничего не ответил, но ускорил шаг. Он ни разу не споткнулся, не оступился на мелких камнях, усыпавших тропинку. Я вцепилась в него мертвой хваткой, благодарная, что он ведет меня за собой.