Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я начала улавливать слабый свет глубоко в ответвлениях тоннеля. Внезапно каменный потолок ушел вверх и впереди справа от нас показалась большая пещера. В льющемся из нее тусклом свете я разглядела длинные мосты, перекинутые через зловещую черную пропасть.
Воздух стал холоднее. Мое дыхание вырывалось изо рта облачками белого пара.
– Каждый год я рассказываю тебе историю твоего рождения, – произнес Меррик, тщательно подбирая слова. Его голос дрожал, словно он сдерживал поток эмоций, готовых прорвать плотину. – Каждый год я рассказываю эту историю и каждый раз жду, что ты задашь вопрос. Но ты никогда его не задаешь.
Тоннель разветвился, и Меррик повернул влево. Воздух стал мягче, наполнился ароматами дыма и воска. Мы вошли в каменный зал, и я ошеломленно застыла на месте.
Зал был полон свечей. Самых разных свечей. Высоких и толстых, с сильным ровным пламенем. Тонких, как прутики, со струйками воска, стекавшими по ним. Здесь были крошечные обетные свечи. И почти догоревшие в растекшихся лужицах воска. Они располагались на постаментах, на деревянных столах, на скальных выступах в стенах пещеры. Сводчатый каменный потолок, отполированный тысячелетиями дождей, отражал огоньки сотен тысяч свечей.
– Что это за место? – спросила я шепотом. Говорить громко среди этой гипнотической красоты было бы святотатством.
Отблески пламени высвечивали резкие черты Меррика и глубокие складки его плаща. Но его глаза оставались в тени. Он отвернулся.
– Это мой дом.
Его дом. Дом бога Устрашающего Конца. А значит, это не просто свечи…
– Это жизни? – спросила я, глядя на мерцающие огоньки.
– Смертные жизни, – поправил он и указал на ряд ниш под потолком. В каждой нише висел светящийся шар. Сгусток пламени, переливавшийся всеми цветами радуги. – Там, наверху, боги.
Их было несколько сотен, этих шаров, и каждый горел неповторимым светом.
– У них нет фитилей, – заметила я, присмотревшись.
– Мы не сгораем. В отличие от… – Он обвел взглядом зал. – Одна свеча – одна жизнь. Когда свеча догорает, жизнь завершается.
Он спустился по ступеням, ведущим к ряду свечей. Я последовала за ним, потерявшись в море мерцающих огней.
– Они очень разные.
– Есть жизни долгие, – объяснил он, указав на длинную толстую свечу. – Есть короткие. Есть жизни, которые заканчиваются, не успев начаться.
Ряд крошечных чайных свечей отозвался болью в моем сердце. Они были совсем маленькими, и некоторым из них оставалось гореть считаные минуты.
– И ты ничего не можешь для них сделать? – спросила я, глядя на один из догорающих фитилей. Пламя шипело, плевалось искрами и вскоре погасло в лужице расплавленого воска. Погасло раньше, чем я успела придумать, как его поддержать. Над обугленной нитью вился дым – мерцающие воспоминания о слишком быстро угасшей жизни.
Взгляд Меррика сделался печальным.
– Могу. Я провожаю их души в вечный покой.
– Я не это имела в виду.
Он сжал мое плечо и прошел еще дальше в глубь зала.
– Я знаю.
– Где свеча Кирона? Ты ведь для этого меня сюда и привел? Показать его свечу?
Меррик тяжко вздохнул:
– Иди за мной.
Я осторожно последовала за ним, опасаясь потушить свечное пламя. Я никогда не простила бы себе, если бы из-за глупой спешки погасила чью-то жизнь.
Меррик остановился перед столом, заставленным свечами. Я не знала, какая из них – жизнь Кирона. Я ожидала, что это будет почти догоревшая свеча в лужице воска. Но все свечи были высокими и горели ровным, сильным пламенем.
– Где он?
Меррик указал на одну из самых толстых свечей. Я нахмурилась.
– Значит… я правильно сделала, что спасла ему жизнь?
Он моргнул и ничего не сказал.
– Значит, он будет жить? – Я наклонилась ближе, пытаясь почувствовать его сущность, но это была просто свеча. В ней ничто не говорило о Кироне.
– Смотри внимательно, – велел Меррик и указал на основание свечи.
Там расплылась лужица воска. Он стекал по бокам свечи Кирона и расползался по столу. У меня на глазах лужица сделалась больше и достигла соседних свечей. Я с ужасом наблюдала, как горячий воск подплавляет свечу и она опасно клонится набок.
Я подхватила ее, чтобы она не упала и не погасла, но расплавленный воск двигался дальше, угрожая другим свечам.
– Что происходит? – спросила я, хватая еще одну свечку. И еще, и еще, пока мои руки не оказались полны ими. Но воск продолжал растекаться по столу. Я не могла спасти всех.
– Есть свечи с изъяном.
Жар от пламени тех, что я держала в руках, опалял мне лицо, и отчаянно хотелось вернуть их обратно на стол. Я не желала нести ответственности за эти жизни, но у меня не оставалось выбора. Свеча Кирона угрожала всему столу.
– И что это значит?
– Подобные свечи должны быть погашены раньше срока. Ради блага других. Ради тех, кого ты сейчас держишь в руках.
– Тогда почему ты позволяешь им жить? – спросила я. Мои руки дрожали под тяжестью воска. – Ты же бог Устрашающего Конца. Разве ты не можешь погасить такую свечу, пока она не погубила другие?
Он покачал головой:
