– Мы можем… поговорить наедине?
Я предложила ему пройти во двор, где под сливой, которая должна была вот-вот распуститься, стояла низкая каменная скамья. Капитан подошел к ней, но садиться не стал.
– Ты целительница, – сказал он без предисловий. – Как понимаю, по роду деятельности тебе часто приходится сталкиваться… с деликатными вопросами.
– С деликатными вопросами, – рассеянно повторила я и вдруг с болезненной ясностью осознала, что провела в Междуместье два года. За это время у всей королевской семьи могли вырасти рога и хвосты, а я ничего об этом не знала.
Он раздраженно вздохнул:
– Что тебе известно?
Я понятия не имела, о чем он спрашивал.
– О чем?
– Не дерзи мне, девчонка, – нахмурился он.
– Уверяю, мне ничего не известно. Честное слово.
Капитан обвел взглядом дом, думая, можно ли верить моим словам. Теперь, оказавшись снаружи, я поняла, что дом и вправду заброшен. Крыша местами просела, в нескольких окнах треснули стекла.
Капитан подошел ближе ко мне и понизил голос почти до шепота:
– Придворные лекари испробовали все, что можно. Ничего не помогло. Во дворец приводили жрецов, прорицателей и ясновидящих. Но они оказались бессильны. – Он нахмурил густые брови. – Одна прорицательница упомянула врачею, которая живет в Алетуа. Молодая девчонка, благословенная богом Устрашающего Конца. Ты, как я понимаю. Она сказала, что ты единственная во всем королевстве, кто может помочь.
– Кому? – спросила я, снова разозлившись. – Скажите прямо: кому?
Он тяжело вздохнул:
– Королю.
Я удивленно уставилась на него:
– Король болен?
– Очевидно, что да, – ответил капитан, но не стал давать пояснений.
– И чем же он болен?
– Я не знаю. – Он бросил взгляд в ту сторону, где остались его гвардейцы.
– Вас прислали сюда. Вы должны что-то знать.
Капитан поморщился:
– Даже в вашей глуши наверняка слышали о болезни, пришедшей с севера. О болезни, которая добралась до столицы и сгубила немало народу. Все, кто ей заразился, все… – Он замолчал, и меня удивило, что старый вояка при всех его орденах и медалях за боевые заслуги боится говорить о смерти. – Тремор, – произнес он и снова замолчал, видимо ожидая от меня подтверждения. Я ничего не сказала, и он продолжил: – Во дворце… опасаются, что это оно и есть.
– Расскажите подробнее об этой болезни.
Он вздохнул, но все-таки сообщил то, что ему было известно. По его утверждению, болезнь поражала почти всех, кто вступал с ней в контакт, и целые деревни, которые еще вчера цвели, на следующий день вымирали. Говоря это, капитан сложил пальцы в защитный знак.
– И от этой болезни до сих пор нет лекарства? – уточнила я, но уже знала ответ. Та прорицательница, кем бы она ни являлась, указала на меня, потому что я была единственной, кто сумеет найти, как ее вылечить. Я принялась мысленно составлять список того, что мне нужно взять с собой.
Капитан нахмурился и молча покачал головой.
– Я иду собираться.
ПУТЬ В СТОЛИЦУ оказался долгим и трудным. Гвардейцы приехали за мной налегке. Им надо было спешить. Поэтому они возмутились, когда я объявила, что мне нужно взять мою повозку, чтобы увезти лекарства и прочие необходимые вещи. С повозкой мы будем тащиться со скоростью улитки, ворчали они. Но я заявила, что никуда не поеду без своих снадобий и без Космоса, и они рассудили, что проще уступить мне, чем спорить.
Теперь у меня не было лошади, и пришлось ехать в седле за спиной капитана – его звали Марк-Андре, – ухватившись за него, пока мы мчались к Шатолеру, раскидывая по пути зевак, которым не хватило ума вовремя убраться с дороги.
– Я никогда не бывала в столице, – призналась я Марку-Андре. – Чего мне ожидать?
Он резко выдохнул, и я догадалась, что он сдерживал смех.
– Там в любом случае приятнее, чем здесь. – Он махнул рукой в сторону фермы, мимо которой мы проезжали, и я осмелилась бросить взгляд на фруктовые сады. Может, я увижу Лекомптов.
Но увидела я вовсе не семью Кирона… Пять темных фигур стояли, сбившись вместе, под сенью яблонь и очерняли прекрасный пейзаж своим видом.
Мамины волосы были гораздо длиннее, чем при жизни, спутавшись в грязный колтун. С папиного лица сошла кожа, остались лишь серые сухожилия и иссохшие мышцы, покрывавшие череп.
Мое сердце сжалось, когда я увидела нового призрака этой жуткой компании. Лоскут кожи, болтавшийся у него на затылке, дрожал на ветру, как последний оставшийся на дереве осенний лист, слишком упрямый, чтобы сдаться.
