Его бледные глаза – не совсем голубые и не совсем серые – скользнули по ней, и было ясно, о чем он подумал: я только что гладила Космоса.
Я опустила руку.
– Я Алоизий Клемо, королевский камердинер. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне, и только ко мне. Нет необходимости вовлекать весь дворец в решение королевской… дилеммы. – Алоизий взглянул на лакеев, остановившихся рядом с нами. – Вы чего встали? Сейчас же несите вещи мадемуазель Трепа́ в ее комнату.
Они подхватили мои сундуки и поспешили дальше по коридору. За миг до того, как захлопнулась дверь, я увидела пять фигур, приближавшихся к крыльцу, и у меня пересохло во рту.
Они шли, спотыкаясь на окостеневших ногах, которые едва выдерживали их вес. Их похоронные одежды свисали как шелуха с высохших панцирей насекомых.
Мои призраки. Я не знала, как они здесь оказались, как разыскали меня так быстро, но у меня не оставалось времени на раздумья.
– Соль, – сказала я, повернувшись к камердинеру. Я понимала, что произнесла это слово слишком резко и громко. Понимала, что моя просьба прозвучит глупо. – Прежде чем приступить к работе, мне нужно, чтобы все входы во дворец посыпали солью. Каждый дверной проем, каждое окно.
Алоизий выгнул бровь.
– Солью? – повторил он.
Я кивнула.
– Король болен, – выдала я первое, что пришло в голову. – Соль отгоняет злых духов.
Я не соврала. Камердинер моргнул.
– Это надо сделать немедленно. – Я расправила плечи и выпрямилась, но все же чувствовала себя перед ним маленькой и глупой.
– Злые духи. – Он облизнул губы. – Должен признаться, когда прорицательница объявила, что целительница, которая излечит его величество, живет в Алетуа, я не представлял, какая это глухая провинция. Вы понимаете, сколько здесь, в королевском дворце, дверей и окон?
– Я понимаю, что прошу многого, – заявила я, хотя это было не так. Не совсем так. – Но уверяю, месье Клемо, мои методы работают.
После тягостной паузы, растянувшейся как расплавленная ириска, он велел принести соль, и трое лакеев, о присутствии которых я не подозревала, засуетились и бросились исполнять приказ. Их шаги разнеслись гулким эхом по длинному коридору.
– Благодарю, – сказала я с достоинством, на какое только была способна. – А теперь… Мне еще не приходилось иметь дело с тремором, – призналась я. – Любые подробности, которыми вы можете поделиться, были бы очень полезны.
Алоизий поджал губы:
– Я не врач и полагаю, его величеству хотелось бы, чтобы вы осмотрели его непредвзято. Вам лучше увидеть все своими глазами, чем слушать человека, который не разбирается в этом и может сказать что-то не то.
Я молчала, не представляя, что ответить. Каждое слово было мне знакомо – камердинер изъяснялся с деликатной простотой, наводившей на мысль, что он считает меня неспособной понять более сложные предложения, – но они собирались в бессмысленное нагромождение пустых фраз, и казалось, будто камердинер говорит на чужом языке.
– Пойдемте, я покажу вашу комнату. Возможно, вам захочется освежиться с дороги перед встречей с его величеством. – Судя по его тону, это было не предположение, а приказ.
Алоизий развернулся и зашагал прочь, не потрудившись проверить, следую ли я за ним. Я потеряла его из виду, когда он резко свернул налево. Для своего возраста он был на удивление энергичен и бодр, и мне пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.
Вскоре я потеряла счет поворотам. Дворец казался мне лабиринтом из бесконечных коридоров, стен и закрытых дверей. Я начала думать, что Алоизий водит меня кругами, чтобы я утратила чувство пространства. Впрочем, он был не из тех, кто любит игры. На сколько же миль протянулись дворцовые коридоры?
Я почти пожалела, что подняла такой шум из-за соли. Даже если призраки проберутся внутрь, найти меня будет практически невозможно.
На развилке коридора я остановилась полюбоваться огромной дверью высотой почти в два моих роста. Ее белые лакированные створки сверкали золоченой отделкой. Дверные ручки были сделаны в виде голов быков, из ноздрей которых свисали инкрустированные драгоценными камнями кольца.
– Не отставайте, – велел Алоизий и направился вверх по лестнице.
Мои ботинки громко стучали по мраморным ступеням, и казалось, что следом за камердинером мчится дюжина человек. Мы миновали первую площадку, затем вторую. Я старалась дышать как можно тише, чтобы он не подумал, будто я задыхаюсь.
Алоизий открыл дверь на площадке четвертого этажа, и мы вышли в длинный белый коридор. Я старалась не выдавать, как напугана. Как, скажите на милость, здесь не заблудиться?
– Ваша комната, – произнес он, остановившись перед одной из дверей, неотличимых друг от друга.
Я повернула ручку из латуни. Комната была скромной и непритязательной. На столике горела масляная лампа, освещавшая узкую кровать и единственный стул. Почти половину пространства занимал шкаф, слишком большой и роскошный для комнаты, предназначавшейся для прислуги. Окно закрывали плотные занавески из добротной саржи. У противоположной от шкафа стены стояли мои сундуки. Лакеи давно ушли.
