Не смотри, не смотри, не смотри, мысленно твердила я. Но все-таки не удержалась, взглянув туда, и застала тот момент, когда он почувствовал мое присутствие. По его мертвому телу прошла крупная дрожь, и он начал поворачиваться в мою сторону – медленно, жутко медленно. Одна его нога начала разлагаться, и, видимо, он слишком сильно на нее оперся, потому что вдруг накренился набок и чуть не упал.
Прежде чем я успела разглядеть лицо Кирона, его молочно-белые глаза, блестящие на солнце, как стеклянные шарики, Марк-Андре повернул лошадь, и призраки скрылись из виду.
– Ты согласна? – спросил капитан, прервав мои тягостные размышления, и по его голосу я поняла, что он задает этот вопрос не в первый раз.
– Конечно, – быстро ответила я, не зная, с чем соглашаюсь.
Мне надо выкинуть из головы образы моих мучителей и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. В годы, проведенные в Междуместье, я была освобождена от призраков и успела забыть, каким тягостным кажется их присутствие, вызывающее постоянную тревогу.
Я понятия не имела, далеко ли от Алетуа до столицы, но наверняка мы доберемся туда не раньше чем через несколько дней. Что бы ни происходило с королем, я успею подготовиться.
– А что с остальными членами королевской семьи? – поинтересовалась я, пытаясь сосредоточиться на разговоре. – Дети. Королева. Как у них самочувствие?
Марк-Андре обернулся и посмотрел на меня как-то странно.
– Королева? – Он фыркнул. – Как долго, ты говоришь, тебя не было дома?
Как я ни старалась, мне не удалось выкинуть из головы образ Кирона. Он обернулся ко мне. Что произошло бы, встреться он со мной взглядом?
– Я… Мне пришлось уехать надолго. – Я попыталась улыбнуться, чтобы сгладить неловкость.
– Вижу, – заметил капитан и пришпорил коня. – Королева мертва уже как год.
– Она умерла? – Я так удивилась, что забыла о призраках. – Как? Когда?
– Несчастный случай. Упала с лошади. Одна из служанок нашла ее мертвой на дороге. Это было… – Он помедлил. – Месяцев десять назад, полагаю. Да, точно.
– Какой ужас!
– Младшая принцесса перенесла потерю тяжелее всех, – продолжал он, рассказывая о трагедии в семье Марниже с таким спокойствием, с каким говорят о погоде. – Ей было всего-то шесть лет, когда это случилось. Она не понимала, что происходит и почему ее мать не вернулась домой.
– Юфемия, да?
На каждой площади королевства, даже в самых глухих деревнях, сыпались розовые конфетти и слуги сгружали с телег бочки с вином из королевских погребов, разосланные по стране в честь рождения принцессы.
Марк-Андре хмыкнул в знак согласия.
– Я в тот день стоял на страже во дворце. – Он покачал головой и вздрогнул. – До сих пор помню вой, доносившийся из ее покоев. Ужасное горе, ужасное!
Я кивнула:
– Кто-то из них болен?
Он пожал плечами:
– Может быть. Я не знаю. Королевский камердинер оберегает информацию, как скупец свой кошелек. Мне приказали доставить тебя во дворец. Так что вот.
– Так что вот, – повторила я и задумалась о том, что он рассказал.
Мы ехали дальше. Отдельно стоящие фермы сменились деревнями, деревни – городками.
Меня удивило ужасное состояние дорог: грязные, разбитые, в кочках и рытвинах. Словно по ним прошла армия. Марк-Андре с отвращением морщился, но молчал. Возможно, ему было стыдно за своего короля, при котором дорога в столицу пришла в такое запустение.
Города попадались все чаще, и наконец мы добрались до столицы. Улицы здесь были вымощены брусчаткой. Я никогда не встречала столько людей в одном месте. Никогда не видела таких высоких зданий. А уж сколько здесь было торговых рядов! Целые улицы магазинов, где продавались не фрукты и овощи или одежда, а удивительные
Все вокруг блестело и переливалось, и у меня разболелась голова от впечатлений, нахлынувших со всех сторон: запахи пряностей и копченостей, разговоры на неизвестных мне наречиях, платья немыслимых цветов и фасонов, казавшиеся нелепыми в своей пышной экстравагантности, привкус едкой кислинки на языке из-за множества людей, занимавших столь небольшое пространство.
«Почему этот перенаселенный город считается воплощением цивилизации и культуры?» – гадала я. Даже королевская семья, кажется, стремилась сбежать подальше отсюда. Хотя Шатолеру считался резиденцией монарха, дворец с прилегающими парками и постройками располагался в северном предместье – за чертой города, отделенный от него высокими стенами и широким рвом.
Когда мы ехали к воротам по подъемному мосту, я увидела, как по темной воде под нами плывут черные лебеди. Копыта лошадей громко цокали по дощатому настилу, от чего мои нервы звенели, как туго натянутые струны. Стена была толщиной не меньше трех ярдов, и ворота хорошо охранялись. Несколько дюжин гвардейцев вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь капитану.
Лишь когда мы миновали ворота, я поняла, что день на исходе. Густые сумерки окутали землю, небо сделалась темно-лиловым. Из-за туч было не видно звезд, в воздухе чувствовалось напряжение, как бывает перед грозой.
