Перед нами возвышался дворец. Главное здание высотой в четыре этажа с крыльями, распростертыми по бокам, будто у летучей мыши, готовящейся взлететь. Построенный из темно-серого камня с черными двускатными крышами, дворец сливался с вечерним сумраком. Высокие фонари, расположенные по периметру, отбрасывали полосы янтарного света.
Мы вошли во дворец не с парадного входа. Марк-Андре направил коня по боковой дорожке, которая вела мимо конюшен и хозяйственных построек. Я увидела фантастические сады и огромную стеклянную оранжерею, будто парящую в воздухе. От такой роскоши у меня закружилась голова. Даже пасмурным вечером все вокруг
Воздух был густым и тяжелым, и меня преследовало чувство, будто все вокруг наполнено гордостью от своего пышного великолепия. В памяти всплыли картины из детства: визит королевской семьи в Рубуле; давка на улицах из-за того, что каждому бедняку хотелось взглянуть на запредельное богатство королевской семьи; принц, швыряющий мне в лицо горсть монет.
Интересно, помнит ли Леопольд веснушчатую деревенскую девчушку, которую он оскорбил, или он забыл обо мне, как только отвернулся?
Мы остановились у заднего входа в один из боковых флигелей. Высокий навес над дверью напоминал пасть с оскаленными зубами. Хотя вход предназначался для слуг и торговцев, он был украшен не менее пышно, чем все здесь.
По ступеням из черного мрамора торопливо спустились два лакея. Оба в ливреях цвета оникса с золотыми кистями. Они коротко кивнули Марку-Андре, и один помог мне слезть с седла. Гвардейцы, сопровождавшие нас в пути, спешились и принялись разгружать мою телегу. Я взяла с собой три сундука с лекарствами и сумку с личными вещами, одеждой и туалетными принадлежностями. Я не могла предположить, сколько времени займет лечение короля, и мне не хотелось остаться без самого необходимого.
Я предложила помочь им с разгрузкой, но они от меня отмахнулись.
– Прошу за мной, госпожа, – сказал лакей.
Я вымученно улыбнулась Марку-Андре, собираясь поблагодарить, но он быстро отвернулся и начал давать распоряжения юному конюху, который пришел отвести лошадей в стойла.
– Космос, ко мне, – позвала я, и пес спрыгнул с повозки, потянулся и принялся обнюхивать свое новое окружение. Пряча улыбку, я наблюдала, как лакеи обходят его стороной. По крайней мере, не одна я пребывала в тревоге.
Я поднялась по черным ступеням и остановилась у входа, изучая золотой герб на стене у двери. Бык Марниже смотрел на меня сверкающими рубиновыми глазами, и тяжесть того, что мне предстояло сделать – встретиться с королем, лечить его, спасать, – опустилась на меня, как удушающее одеяло.
Я не хотела находиться здесь, честное слово. Я хотела вернуться в свой маленький дом и начать новую жизнь в Алетуа. И если быть до конца честной, я мечтала вернуться в Междуместье, сидеть у камина с Мерриком, листая книгу, и так коротать долгие годы, которые ждали меня.
Но не имело значения, чего я хочу. Я оказалась здесь. Значит, так тому и быть. Велев Космосу не отставать, я вошла во дворец.
– О боги! – воскликнул кто-то, стоявший у дверей. – Это что за напасть?
Я взглянула на Космоса, который почти сливался с черным мраморным полом и напоминал огромную тень демонической гончей.
За дверью ждал высокий худой мужчина. Черный костюм безупречно сидел на нем. Все в этом незнакомце, начиная с туфель, начищенных до зеркального блеска, и заканчивая навощенными кончиками серебристых усов, излучало воинственную педантичность. Он посмотрел на Космоса сверху вниз и брезгливо сморщил нос.
– Это Космос, – представила я.
Космос издал дружеский рык, который можно было легко спутать с угрожающим ревом, и мужчина вздрогнул.
– Вы привели… собаку. – Он произнес это слово неуверенно, будто сомневался, верно ли определил. Я промолчала, ведь это было очевидно. – Животные не допускаются во дворец, – продолжил он. – Думаю, его можно устроить в конюшне. Бенжамен! – окликнул он парнишку, который пришел забрать лошадей в стойла. – Будь любезен, возьми с собой эту… собаку… когда соберешься обратно.
Мальчик-конюх, с темными кудрями и милыми ямочками на щеках, молча кивнул, а затем посмотрел на меня и улыбнулся:
– Как его звать, госпожа?
– Космос. Он очень воспитанный. С ним не будет проблем. Я уверена, что он…
– Вот и славно, – перебил меня мужчина. – Нам предстоит многое сделать. Любые… помехи… могут иметь печальные последствия.
Я вздохнула и почесала Космоса за ухом:
– Иди с Бенжаменом и будь послушным. Я найду тебя сразу, как только смогу.
Я поцеловала его в шелковистую макушку и выпрямилась. Бенжамен увел Космоса. Я проводила их взглядом, после чего повернулась к мужчине и улыбнулась.
Он прочистил горло:
– Как я понимаю, вы мадемуазель Трепа́?
– Можете называть меня Хейзел, – сказала я, протянув ему руку.
