– Стало быть, ты пришла посмотреть на своего короля, мучимого тяжким недугом. Что ж… и как зрелище? – Он раскинул руки, демонстрируя еще больше пораженных участков.
Я нахмурилась, пытаясь осознать увиденное. Это что… золото? Король горько рассмеялся и покачал головой.
– Что-то она все молчит и молчит, – заметил он Алоизию. – Она немая? Скорбна головой? Потеряла дар речи от потрясения? – Он сбросил халат и остался полностью голым. Теперь я могла оценить масштаб болезни в полной мере.
Мне захотелось попятиться, но я заставила себя стоять на месте.
– Мне говорили, она одаренная целительница, ваше величество. Благословленная богом Устрашающего Конца. – Алоизий подтолкнул меня вперед, но мои ноги словно приросли к полу.
Марниже усмехнулся:
– Поистине величайшее благословение. Подойди, девочка. Посмотри. А потом беги прочь. Они все бегут. Служанки, доктора, даже та проклятая провидица. Все бегут.
Если так, я бы не стала винить тех людей. Ни в одной книге, которыми меня снабжал Меррик, я не встречала ничего подобного.
Тело короля… задергалось в судорогах. Серия мышечных спазмов прошла от макушки до пят. Его пальцы и плечи тряслись. Один его бок заходил ходуном, словно его дергали за невидимые нитки.
Король раздраженно потер это место, сначала мягко массируя мышцы, а затем его пальцы вонзились в кожу. Тремор не прекращался. Король принялся раздирать кожу ногтями, и она лопнула, выпустив маслянистую жидкость, которая не была ни кровью, ни желчью.
Я хотела подойти ближе и получше ее рассмотреть, но что-то удержало меня на месте. Эта жидкость казалась
Марниже грязно выругался и размазал маслянистую жидкость по боку, она заблестела на коже, отливая золотом. Как только дрожь в боку унялась, задрожал бицепс на левой руке. Король расчесал кожу и там, и из длинных царапин потекла та же странная жидкость.
Я видела, что Марниже наблюдает за мной, проверяя мою реакцию. Наверное, ожидая, что я убегу, как остальные целители и шарлатаны, обещавшие ему исцеление. Я помедлила секунду и шагнула вперед.
– Когда вы впервые почувствовали неладное? – спросила я. Я уже разложила инструменты на столике, остро осознавая контраст между холодной хирургической сталью и роскошной столешницей из перламутра.
Мы перебрались из спальни в личный кабинет короля. Марниже – полностью голый, если не считать полотенца, прикрывавшего его пах, – лежал на большом письменном столе.
Прежде чем король лег, слуги накрыли полированное красное дерево холщовой тканью. Теперь ткань была испачкана алым и золотым – жидкость, сочившаяся из расчесанных царапин на теле Марниже, создавала на простыне жутковатый узор.
– Месяц назад. Может, чуть больше.
Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Я подняла повыше его руку, наблюдая, как дергаются мышцы. Король успел расцарапать плечо, и из него потекли струйки мерцающего золота. Это была не очень густая, но вязкая жидкость, похожая на разбавленную краску, и неприятно горячая под моими руками в тонких кожаных перчатках.
Он вздрогнул, когда я надавила на его бицепс, выпуская наружу еще больше жидкости. Я растерла ее между пальцами, удивляясь радужным переливам. В человеческом теле не может быть влаги такого цвета.
– В тот день я собрал королевский совет, мы обсуждали волнения на севере. – Он секунду помедлил. – Ты… ты что-нибудь слышала о моем брате? Я давно не выходил из дворца и не знаю, что говорят люди в городе.
Я пожала плечами. Мне вспомнились мамины рассказы о Бодуэне, незаконнорожденном старшем брате короля Марниже, который после смерти старого короля отправился в добровольное изгнание на дальний север. Вспомнилось, как мама фыркала, когда слышала разговоры, что на трон взошел не тот брат.
Мне вспомнились разбитые дороги на подъезде к столице. Король упомянул о волнениях на севере. Неужели по дорогам и правда прошло войско?
– При всем уважении, ваше величество, сейчас меня больше интересует ваше состояние, – осторожно проговорила я.
Он снова вздохнул:
– Я вышел из зала совета и почувствовал, что у меня дергается глаз. Сначала не придал этому значения, но тик не проходил весь день, а вечером, когда я читал сказку на ночь младшей дочке, глаз начал болеть. Я подошел к зеркалу, хотел посмотреть, нет ли там раздражения, и вдруг глаз задергался сильнее, и из него вытекла, как слеза, капелька золота. Тут задергался и второй глаз, из него тоже потекло золото. На самом деле было даже красиво, будто я собирался на маскарад. Юфемия предложила устроить бал. – Король стиснул зубы. – Затем последовало больше дрожи и тиков. Не только в глазах, но и в пальцах, в руках и плечах. Позже – во всем туловище, в ногах и ступнях. И даже… – Он указал взглядом на полотенце.
– И эта дрожь… – Я помедлила, не зная, как сформулировать вопрос. – Она ощущается… как обычные судороги?
– Это необычно! – разъярился король Марниже, и его гнев был внезапным и сильным.
Я поспешила его успокоить:
