– Сейчас ничего не видно, – заметила я, чувствуя себя неловко из-за того, что я пристально разглядываю его шею. Это странное место на теле, открытое для всеобщего обозрения, но слишком интимное, если сосредоточить на нем внимание.
Мне захотелось протянуть руку и прикоснуться к его коже, но я сдержалась, не уверенная, что мой интерес будет расценен как сугубо профессиональный. Сон, приснившийся мне накануне, никак не шел из головы.
Леопольд кивнул:
– У них не получилось ее обесцветить, и тогда лекарь взял нож, прокалил его на огне и… – Он резко провел пальцами по воздуху, изображая движение ножа, срезающего родинку.
– Какое варварство! – воскликнула я, не сумев сдержать гнев. – И это сработало?
– Смотри сама, – предложил он, запрокинув голову, чтобы мне было лучше видно. От родинки не осталось и следа, а круглый шрам был аккуратным и почти незаметным.
Карета остановилась у главного входа, украшенного скульптурными колоннами и позолотой, но даже это великолепие не смогло отвлечь мое внимание от принца.
– Лекарь хорошо выполнил свою работу, – наконец признала я. – Но мне жаль, что вам пришлось это пережить, пусть вы и не помните, как все было.
Он пожал плечами:
– Мне преподали урок, надо думать. Урок, который я должен был твердо усвоить. Всякому несовершенству, отступлению от идеала нет места при дворе, в нашем доме и нашей семье. – Он покачал головой, и я так и не поняла, возмущает его это или он смирился. – Так что да, Просто Хейзел, хотя грубый мальчишка, которым я являлся когда-то, тебя оскорбил, на самом деле мне нравятся твои веснушки.
Дверь кареты открылась, и Леопольд выскочил наружу, будто для него ничего не значило то, что он доверительно поделился со мной чем-то личным. Он вошел во дворец, даже не оглянувшись, чтобы убедиться, что я следую за ним.
Я СМОТРЕЛА ВСЛЕД ЛЕОПОЛЬДУ и ощущала странное беспокойство. Надо как можно скорее проведать короля, но я весь день провела в комнате, что было для меня непривычно. От одной мысли, что придется бродить по бесконечному лабиринту коридоров, чувствуя на себе взгляды золоченых гербовых быков, хотелось кричать. Мне нужен свежий воздух и открытое пространство. Нужно размяться и привести мысли в порядок.
Если бы я была дома, взяла бы Космоса и отправилась на долгую прогулку в полях вдоль ручья. Эти прогулки всегда помогали мне обрести ясность мысли и посмотреть свежим взглядом на то, что меня беспокоило. Мне было необходимо пройтись. Я обратилась к вознице:
– Вы сейчас возвращаетесь на конюшню?
– Бенжамен! – позвала я, заглянув в пустой сарай. – Космос!
Дворцовая конюшня была огромной, длинной и узкой. Здесь содержались десятки лошадей и несколько пони, идеально подходящих по размеру для Юфемии. Каждая лошадь была безупречна, с гладкой блестящей шерстью. Ослепительно-черной. Ни одного светлого пятнышка.
Я услышала знакомый стук когтей по каменному полу и обернулась. Мой пес мчался ко мне со всех ног. Бенжамен, младший конюх, бежал следом, безуспешно пытаясь догнать.
– Ни дня не можете выдержать, чтобы не увидеться с этой зверюгой, да, госпожа? – сказал он вместо приветствия.
– Он хорошо себя вел?
Я опустилась на колени и принялась чесать Космоса за ухом. Он крутился, повизгивал и так звонко лаял от радости, что одна из лошадей испуганно фыркнула.
– Да, очень. Он только с виду большой и страшный, а так-то он душка, да, пес?
– Спасибо, что позаботился о нем. День сегодня был… – Я помедлила, вспоминая сегодняшние события. Казалось, прошло не меньше недели с тех пор, как я проснулась под пристальным мертвым взглядом Кирона. – День был долгим.
– Знаю, – сказал Бенжамен. На вид ему было около двенадцати лет, и он напоминал Космоса, когда тот был щенком: несуразный, нескладный, с лапами и ушами, слишком большими для его щенячьей комплекции. – Вам уже лучше?
– Ты знаешь, что мне было плохо? – удивилась я.
Он кивнул:
– Тетя Сильвия служит горничной в королевский покоях. За обедом она пересказывает нам самые интересные сплетни. Кроме того, – добавил он, улыбнувшись, – как вы думаете, кто запрягал лошадей, когда вас увозили в храм?
Я рассмеялась:
– Ты наверняка знаешь все дворцовые тайны.
– Так и есть, – подтвердил он, гордо выпятив грудь.
– Бенжамен… – медленно проговорила я. Внезапно мне в голову пришла мысль, и я решила ее проверить. – Тебе известно, зачем меня привезли во дворец?
– Нет, – ответил он. – Но догадаться нетрудно. Вы же врачея, да? Значит, кто-то из королевской семьи заболел.
– Кто-то из королевской семьи, – эхом отозвалась я.
