Тринадцатое дитя полностью

– Ну, для нашего брата никто не станет вызывать лекарей издалека. У Делии вся семья заболела тремором, и их никто и не думал лечить. Их просто заперли в комнатах.

У меня глаза полезли на лоб:

– Вся семья заболела? Здесь, при дворе?

Я не верила своей удаче. Сегодня я смогу навестить их и найти лекарство. К завтрашнему утру мне уже будет известно, как лечить тремор. Король разошлет по всему королевству самых быстрых гонцов, и люди начнут поправляться. Эпидемия закончится, тысячи жизней окажутся спасены, и тогда я смогу с чистой совестью убить короля.

Я резко поднялась, и Космос заскулил, требуя внимания.

– Извини, малыш. Мне надо идти. Встретиться с новыми друзьями.

Бенжамен широко распахнул глаза:

– Ой, нет, госпожа. Вы неправильно поняли… Их больше нет. Клотье умерли от тремора. Их давно похоронили. – Он поморщился. – Вернее, сожгли. Никто не знает, что делать с телами, когда они покрываются черной коркой.

У меня будто земля ушла из-под ног. Мои надежды рассыпались как карточный домик.

– Они мертвы?

– Все, кроме Делии. Но ее нет во дворце. Когда ей стало лучше, ее отправили к тете.

– Здесь, в городе? – с надеждой спросила я, уже зная ответ. Я почти слышала хохот Раздора.

– Нет. – Бенжамен задумчиво сморщил лоб. – Кажется, где-то на юге. Она была рада уехать.

Я вздохнула, чувствуя себя опустошенной.

– После стольких потерь это неудивительно.

Он качнул головой, не соглашаясь, но и не возражая.

– И подальше от гнева принцессы.

– От гнева принцессы?

– Делия была горничной принцессы Беллатрисы. В тот день, когда она заболела, и у нее началась дрожь, и… ну вы понимаете… – Он задергался, изображая судороги, которые я наблюдала у короля Марниже. – Она помогала принцессе переодеться к завтраку и, наверное, уронила флакон с… Как оно называется? Такая специальная вода, которой брызгаются знатные дамы, чтобы хорошо пахнуть.

– Духи, – подсказала я.

Он пожал плечами:

– В общем, она уронила флакон, он упал и разбился. Принцесса очень разозлилась, страшное дело. Сказала, что вычтет из жалованья Делии плату за пять недель. Но потом Клотье заперли в комнатах, так что они не работали, а теперь… – Он горестно замолчал, словно потеря денег была страшнее гибели целой семьи.

Что-то в его рассказе меня зацепило, и я решила расспросить подробнее:

– Ты уверен, что Делия была больна?

– В то утро за завтраком она сильно дрожала.

– Но потом она выздоровела.

Бенжамен кивнул, а я прикусила губу, чувствуя, что нашла ответ.

– Она выздоровела… после того, как облилась духами… – У меня зачесались руки, требуя немедленно приступить к действиям. – Кажется, мне нужно срочно увидеться с принцессой.

Дверь в покои принцессы была приоткрыта, но я постучала и дождалась ответа. Изнутри послышался тихий рассеянный оклик, и я вошла, с восхищением глядя на высокий потолок, на обитые атласом кресла, изящную позолоченную мебель и многочисленные предметы искусства.

Из дальнего угла комнаты, где принцесса сидела перед большим зеркалом за туалетным столиком, донесся раздраженный вздох. Весь стол был заполнен баночками с помадой и пудрой, кисточками и пуховками, лентами и заколками и бессчетным количеством флаконов с духами.

Принцесса была в переливчатом бальном платье, мерцающем на свету, с такими пышными юбками, что они ниспадали с ручек кресла и струились по полу. Она напоминала букет соцветий душистого лука. Колючие всплески сиреневого и малинового цветов.

– Феми, я уже прочитала тебе перед сном семь сказок. Мне нужно подготовиться к… – Беллатриса, умолкла, увидев меня в зеркале. – А, это ты.

– Принцесса. – Я, как положено, сделала реверанс.

– Что тебе нужно?

– Я надеялась, что смогу задать несколько вопросов. – Я сделала неуверенный шаг к креслам-бержерам у мраморного камина и с любопытством отметила, что никто не пришел зажечь вечерний огонь для принцессы.

Беллатриса заметила, куда я смотрю, и вздохнула:

– Что ж, спрашивай, если надо. Только быстро. Я скоро ухожу.

Она отвернулась к зеркалу, и я увидела, что спина ее платья абсолютно прозрачна: тончайшая сетка телесного цвета с рядом крохотных пуговок, обшитых кремовым шелком.

– В такой поздний час?

Мой взгляд метнулся к высоким окнам. Снаружи уже стемнело.

Беллатриса застыла, не успев растереть на губах алую помаду. Красное пятнышко на кончике ее мизинца напоминало кровь.

– Это и есть твой вопрос?

– Нет! Я хотела узнать… Я хотела спросить о…

Принцесса закончила красить губы и усмехнулась, глядя на себя в зеркало:

– Почему ты нервничаешь? Неужели так сильно меня боишься?

– Немного, – призналась я, сложив руки на животе.