Ее смех был изящным и тонким, как дутое стекло.
– Может, тебя упокоит, если я скажу, что меня восхищает твоя честность? – Беллатриса невесело усмехнулась. – Редкое качество при дворе.
Я чуть не рассмеялась.
– Да, я уже поняла… Я хотела спросить об одной вашей горничной. О Делии.
Принцесса поморщилась:
– А что с ней? Надеюсь, она не вернулась во дворец? Я не хочу, чтобы она мне прислуживала. Завтра же поговорю с Алоизием…
– Нет, – поспешно проговорила я. – Она не вернулась. А что… что с ней не так?
Беллатриса взяла баночку с черной тушью и принялась подкрашивать и без того темные брови.
– Даже не знаю, с чего начать. Она лентяйка, – сказала она, не отрываясь от зеркала. – И неумеха. И самое главное, она воровка. – Принцесса поставила баночку на стол.
Я оглядела комнату. Повсюду лежали изящные безделушки, сверкающие и манящие, и, хотя воровать нехорошо, я понимала, почему юная служанка не устояла перед искушением.
– Каждый раз, когда эта бесстыдница входила в мои покои, у меня обязательно что-нибудь пропадало. В последний день ее работы она прикарманила флакон духов. Я поймала ее за руку и отобрала флакон. Это было ужасно. С ней случился припадок, она тряслась и кричала. Флакон упал и разбился. Духи забрызгали все вокруг. Пролились на мое лучшее платье. А запах… ты даже не представляешь. – Беллатриса поежилась, вынула из потайного ящика небольшую розовую фляжку и сделала глоток. – Я его чувствую и сейчас. А ты разве нет?
Я втянула носом воздух. И ощутила слабый сладкий аромат.
– Угостишься? – спросила принцесса, предлагая мне фляжку.
– Нет, спасибо. А эти духи из разбившегося флакона… они попали на Делию?
– Конечно. Мы обе промокли насквозь. И Аделаида тоже.
– Кто?
– Моя дорогая подруга Аделаида. – Беллатриса поморщилась. – Ну,
– Вы заменили духи? – Я обвела взглядом ряды хрустальных флаконов.
– Конечно, нет. Те духи подарила мне мама. На мое шестнадцатилетие. Сейчас такие, наверное, больше не делают. – Она с тоской оглядела свою коллекцию. – Я и не помню, как они назывались. И мамы нет, некому подсказать. – Она сделала еще глоток из фляжки.
– Мне очень жаль, Белла… – Я осеклась, увидев, как вспыхнули ее глаза. Принцесса явно не одобряла подобную фамильярность. – Ваше высочество. А вы не помните, как выглядел флакон?
Беллатриса откинулась на спинку кресла. Ее глаза будто остекленели, взгляд сделался отрешенным. Было бы любопытно узнать, что она пьет. Но я, конечно, не стала спрашивать.
– Флакон в форме сердца. Хрустальный, резной. Мама сказала, что это бриллиант, и поначалу я ей поверила. Она говорила, что я ее маленький бриллиант, ее особенная драгоценность. Дороже брата, дороже сестры. Потому что принадлежу ей, и только ей одной. – Она произнесла эту фразу жеманно-насмешливым тоном, но было ясно, что под показной непочтительностью скрывается боль. Слова матери значили для нее очень много.
– Какая странная формулировка, – мягко заметила я. Я вдруг подумала, что, возможно, ни у кого из детей Марниже еще не было случая открыто обсудить свою потерю. – Что это значит?
– По-настоящему я никогда не была дочерью своего отца. Я всегда была маминой дочкой.
Не в силах сдержаться я изумленно уставилась на нее:
– Король Марниже вам не отец?
Она моргнула, ее затуманенные зеленые глаза снова сделались ясными. Мне показалось, что она смутилась.
– Что за вздор?! Конечно, он мой отец! Я лишь имела в виду… – Она раздраженно махнула рукой в мою сторону, будто я была виновата в этом недоразумении. – Ты закончила свой нелепый допрос? Я опаздываю на прием у Аделаиды.
– Только один вопрос. Вы еще что-нибудь помните о тех духах? Какие там были ноты? Я слышу ваниль… и, кажется, что-то цветочное?
Я сделала глубокий вдох и поперхнулась, когда Беллатриса обрызгала меня духами из сверкающего флакона с грушей-распылителем. У меня заслезились глаза, а она рассмеялась:
– Во всех моих духах есть пион. У каждой девушки должен быть знаковый аромат. А почему ты спросила?
– В тот день Делия заболела тремором. Вся ее семья заразилась, но только Делия выжила и выздоровела. Я думаю, в тех духах было что-то, что помогло побороть болезнь. Поэтому мне надо знать их состав.
– То есть ты думаешь, что папа выздоровеет, если побрызгать его этими чудодейственными духами?
Мне вспомнился черный череп, покрывавший лицо короля.
– Я… я не хочу ничего обещать, но возможно, что да.
Беллатриса долго молчала, обдумывая мои слова.
– Платье, которое было на мне в тот день, висит в шкафу.
Я расправила плечи:
– Вы не отдали его в стирку?
Она покачала головой:
