Сунь Цюань показал письмо Чжан Чжао, и тот одобрил план Чжоу Юя.
Тогда Сунь Цюань приказал пышно убрать Восточный дворец, посадить в саду яркие цветы. Не поскупился он на золото, яшму, парчу и шелка. Поселил во дворце красавиц и музыкантов и, когда все было готово, подарил дворец Лю Бэю и его жене.
Музыка и женщины и в самом деле заворожили Лю Бэя, и он совсем перестал думать о возвращении в Цзинчжоу.
Чжао Юнь со своими воинами жил вблизи от Восточного дворца и целые дни проводил в праздности, лишь изредка выезжал за город поупражняться в верховой езде да пострелять из лука.
Был конец года. И вдруг Чжао Юнь вспомнил: «А ведь Чжугэ Лян дал мне три мешочка. Первый он приказал вскрыть, как только мы приедем в Наньсюй, второй – в конце года, третий – когда нам будет грозить опасность. Год подходит к концу, а Лю Бэя я забыл, когда видел. Вот что делает женская красота. Видно, придется мне одному открыть второй мешочек».
Так он и сделал: достал план Чжугэ Ляна и, следуя этому плану, отправился во дворец, где потребовал, чтобы слуги доложили о нем Лю Бэю. Представ перед Лю Бэем, Чжао Юнь сказал:
– Господин мой, вы замкнулись в этом дворце и больше не думаете о Цзинчжоу. Нынче утром от Чжугэ Ляна прибыл человек с вестью, что Цао Цао готовит месть за свое поражение у Красной скалы. Он уже вторгся в Цзинчжоу, у него пятьсот тысяч войска, и Чжугэ Лян просит вас немедленно вернуться…
– Но я должен предупредить об этом жену! – воскликнул Лю Бэй.
– Нет! Если вы скажете ей правду, она вас не отпустит. А ехать надо тотчас же, промедление погубит все дело!
Лю Бэй отправился к госпоже Сунь и сказал, что должен уехать, чтобы принести жертвы предкам.
– Только не обманывайте меня! – вскричала госпожа Сунь. – Я слышала, как Чжао Юнь говорил вам, что Цзинчжоу в опасности!
– Жена моя, раз ты все знаешь, не стану таиться от тебя, – промолвил Лю Бэй, опускаясь на колени. – Мне не хочется расставаться с тобой, но потерять Цзинчжоу – значит стать посмешищем во всей Поднебесной!
– Жена обязана служить мужу и всегда быть рядом с ним, – ответила госпожа Сунь.
– Я ничего другого и не желал бы, но согласятся ли матушка и брат тебя отпустить?
– Я уговорю матушку.
– А брат? Он ни за что не согласится, – печально произнес Лю Бэй.
– Тогда мы принесем свои новогодние поздравления и скажем, что хотим устроить жертвоприношение вашим предкам на берегу реки. А сами уедем, ни с кем не попрощавшись.
Лю Бэй вызвал Чжао Юня и наказал ему в первый день нового года выйти с отрядом из города и ждать его.
В первый день нового года Лю Бэй с женой явились на поклон к вдовствующей княгине, и дочь обратилась к ней с такими словами:
– Матушка, сегодня все приносят жертвы душам умерших. Мой муж не может побывать на могилах своих предков, потому что они находятся в Чжоцзюне. Но он решил поехать на берег реки и там, обратившись лицом к северу, устроить жертвоприношение. Вот мы и пришли сказать вам об этом.
– Почитание родителей – святой долг каждого, – ответила княгиня. – И ты, дочь моя, должна поехать вместе с мужем.
За городом беглецов ждал Чжао Юнь с отрядом, и они немедля отправились в путь.
Сунь Цюань в это время был пьян и спал как убитый. О бегстве Лю Бэя с женой он узнал лишь на другой день и тут же созвал советников.
– Если Лю Бэя не вернуть, рано или поздно жди от него беды! Надо догнать беглецов!
И вот Чэнь У, Пань Чжан, Цзян Цинь и Чжоу Тай со своими воинами бросились в погоню.
Беглецы уже были у границы Чайсана, когда позади заметили облако пыли. Это была погоня.
У подножья горы путь им преградил еще один отряд во главе с Сюй Шэном и Дин Фыном.
Оказалось, Чжоу Юй, предвидя, что Лю Бэй может сбежать в Цзинчжоу, устроил на дороге засаду.
– Преследователи и впереди, и позади! Что делать? – вскричал Лю Бэй, придерживая коня.
Тогда Чжао Юнь вскрыл третий шелковый мешочек с планом Чжугэ Ляна и протянул листок бумаги Лю Бэю.
