Малика вжалась в спинку дивана. В ушах далёким эхом прозвучало: «Открой рот, сука…» Чей это голос? Жердяя… Он касался её губ своими мясистыми пальцами, от которых воняло тухлой рыбой. А перед этим он вложил ей в руку свой липкий член.
Испугавшись, что сейчас её вырвет, Малика обхватила горло ладонью.
— Шабира? — произнесла служанка встревоженно.
Малика судорожно сглотнула:
— Разве можно рассказывать о таких вещах посторонним людям?
Веснушки Хатмы побледнели вместе с лицом.
— Ты не посторонняя. Ты шабира. На вопросы шабиры надо отвечать. Я подумала: тебе интересно, как твой будущий муж любит делать это.
— Кто тебе сказал, что я буду его женой?
— Мать-хранительница.
— Это кто?
— Мать хазира.
— Ты с ней виделась?
Хатма улыбнулась:
— Конечно. Она здесь главная.
Малика вытерла вспотевшие ладони накидкой. Почему за её спиной обсуждают какое-то замужество. Надо будет попросить Иштара, чтобы он раз и навсегда прекратил эти разговоры. Тем более что у него самого нет никаких поползновений к браку. Он сказал прямо, что в его планы не входит женитьба на шабире. Почему все думают иначе?
Хатма опустила голову:
— Я больше никогда его не увижу.
— Ты хочешь его увидеть?
— Да.
Малику раздирали противоречивые чувства. Хотелось дать девушке подзатыльник: ты же не собака, чтобы так тосковать по хозяину. И в то же время хотелось прижать девушку к груди. Её радости закончились в семнадцать лет — пусть даже извращённые радости. Кроме них она ничего не видела. Её ждёт холодная постель, мокрая от слёз подушка и одинокая старость. Её ждут мучительные вечера, когда она будет отправлять к Иштару других девочек, а потом встречать их. И вскоре из неё выйдет превосходная стерва, которая будет срывать на других свою злость за неудовлетворённые желания.
Но что-то не вязалось… Малика смотрела на Хатму и пыталась ухватиться за мысль, которая появлялась и тут же исчезала.
— Почему господин не оставил тебя в кубарате?
— Потому что он стал хазиром и перебрался жить во дворец.
Разве Иштар жил не во дворце? Вот это новость…
— У мужчины не может быть два кубарата, — добавила Хатма.
— Не понимаю. Как два?
— Кубары не переезжают с места на место. Им нельзя выходить на улицу. Когда господин переселяется в другой дом, он набирает новый кубарат, а старый распускает.
Малика покачала головой. Этак никаких девственниц не хватит. Неудивительно, что в других странах Лунной Тверди некому рожать.
— У господина есть дети?
— Нет, — уверенно ответила Хатма.
Неужели Иштар бесплоден, как и Шедар?
Девушка тотчас развеяла подозрения:
— Нам давали специальное питьё, чтобы мы не понесли от господина. — Хатма уставилась на улитку, прилипшую к обратной стороне стеклянного пола. — Ты заберёшь меня в свой дворец, когда станешь женой хазира?
— Ты не хочешь управлять Хоромами Луны?
Вскинув голову, Хатма расширила глаза:
— Я?! Кубаратом хазира всегда управляет мать-хранительница. Она управляет всей женской половиной дворца. Ей подчиняются все ведомства Приюта Теней: швейное, кухня, прачечная… Их много. Когда мать-хранительница умрёт, вместо неё останется старшая смотрительница. Меня могут взять в Хоромы только прислужницей.
Малика ухватилась за ускользающую мысль и едва не подпрыгнула. Кенеш подсматривает за Галисией и обо всём доносит Хатме. Но Хатма не встречается с Иштаром. Однозначно, не встречается — по ней видно. Тогда кому эта девчонка передаёт доносы?
— Когда ты последний раз ходила к Кенеш? — спросила Малика, изо всех сил стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно.
— Кенеш? — Хатма свела белесые бровки. — Кто это?
— Старуха. Она живёт в Приюте Теней.
— Мне нельзя туда ходить. Там я была один раз, когда разговаривала с матерью-хранительницей. Потом меня поселили в комнату рядом с твоими покоями.
Малику бросило в пот. Получается, что любая служанка может представиться чужим именем: ведь её голоса никто не знает, а лицо спрятано под чаруш.
— Сколько у меня служанок?
— Личных — пять, — ответила Хатма. — Я и ещё четверо. У нас зелёные платья. Еду приносят прислужницы кухарки. У них синие платья. Бельём занимаются прислужницы прачки. Серые платья. Когда тебя нет во дворце, здесь прибираются сразу двадцать служанок. А на прошлой неделе нас закрыли в комнатах, а слуги мыли потолки и люстры.
— Так, ещё раз, — сказала Малика, хлопнув ладонями себя по коленям. — Кому непосредственно ты подчиняешься?
— Старшей служанке.
— А старшая служанка?
— Сейчас вспомню. Я ведь здесь новенькая. — Виновато улыбнувшись, Хатма почесала висок пальчиком. — Сначала идут прислужницы, потом старшие служанки, потом смотрительницы ведомств. Потом идёт старшая смотрительница.
— Которая подчиняется матери хазира.
Хатма кивнула:
— Правильно.
— Вы не выходите на улицу?
— Выходят смотрительницы ведомств, если раньше они не были кубарами.
Малика усмехнулась:
— В Ракшаде такое бывает?
— Если девушка до двадцати лет не становится чьей-то женой или кубарой, она может пойти к кому-нибудь в услужение. За это ей платят деньги. Но на улицу она может выйти только в большой праздник или когда состарится и снимет чаруш. Так во всех домах, не только во дворце.
