Раньше дворец был поделён на две части: мужскую и женскую, которая именовалась гаремом. Как давно мужскую часть стали называть Обителью Солнца — не так важно. Там ничего не изменилось. В Обители находятся личные покои хазира, кабинеты советников и залы для проведения заседаний и приёмов. Вероятнее всего, там располагаются и комнаты для слуг-мужчин.
А вот гарем не изменил название – его попросту ликвидировали. Какой же это гарем, если из него вывели жену и детей хазира, поселив в другом доме? Вместо него во дворце появились Приют Теней и Хоромы Луны.
В Приюте Теней обитают работницы. Каждая приписана к какому-либо ведомству. Одним девушкам вменяется прислуживать старшим по рангу, другие занимаются уборкой, стирают, готовят или шьют. Работниц набирают из бывших кубар или берут вольных ракшадок, которые по какой-то причине не вышли замуж или не попали в чей-то кубарат – скорее всего, из-за физического изъяна.
Приют Теней посещают доверенные лица хазира. Мать-хранительница встречается с верховным жрецом. Она не пыталась это скрыть от Малики. Значит, их аудиенции разрешены законом. С помощниками Иштара видятся смотрительницы ведомств: заказывают продукты и предметы для ежедневного обихода. Вероятно, для этих встреч отведена особая комната.
Тёмным пятном в общей картине остаются Хоромы Луны – по сути, кубарат. Ясно одно: там живут только кубары, и вход в него воспрещён всем мужчинам, кроме хазира. Есть какой-то дом наслаждений. Наверное, это специальная спальня для соития.
Существует ещё один кубарат – теневой. И расположен он в Приюте Теней. Туда отправляют неугодных хазиру женщин. Там они ждут решения о своей дальнейшей судьбе. Их либо оставляют работать во дворце, либо возвращают родителям, либо продают иностранцам, либо отдают рабам. Но кто такие рабы? Ни в одной книге Малика не читала, что в Ракшаде разрешена торговля людьми.
За порядком в Приюте Теней и в Хоромах Луны следит мать-хранительница. Вольнонаёмные женщины могут покидать стены дворца, если они «доросли» до начальницы ведомства, если в стране большой праздник, если работница состарилась и ходит без чаруш. А есть ли такое понятие, как «увольнение с работы»?
Но вот что интересно: старуха Кенеш – бывшая кубара, а ей позволили отправиться за шабирой в Грасс-дэ-мор. Значит, есть исключения из правил. И пока непонятно, могут ли жёны и малолетние дочери ракшадов выходить на улицу.
Теперь самое неприятное: жена – для размножения, кубары – для удовлетворения плотских желаний. Развод с женой запрещён, от кубар со временем избавляются. Кенеш говорила, что редкая женщина задерживается в кубарате более двадцати лет. В тридцать три года она проигрывает молоденьким девицам? Чушь! Женщины в этом возрасте только расцветают. Видимо, всё дело в бахвальстве мужчин друг перед другом.
На этом познания и догадки Малики заканчивались. Она подняла голову и только сейчас заметила, что внизу, возле лестницы, стоит Иштар.
– Как ты умудряешься ходить без единого звука?
– Я особо не старюсь. А вот тебя очень легко застать врасплох.
– И давно ты пришёл?
– Давно. О чём думала?
– Ни о чём. Просто любовалась садом, – ответила Малика и увидела на ступеньке коробку, обтянутую перламутровым атласом.
– Подойди, – сказал Иштар и, когда она спустилась с лестницы, откинул с коробки крышку. Внутри лежало ожерелье из золотистого жемчуга.
– Иштар… Зачем? – смутилась Малика.
– Это тебе на память о паломничестве на Остров Шабир.
– Мы же там ещё не были.
– Так будем. Собирайся. – В глубине карих глаз мелькнула хитринка. – Не хочешь поцеловать меня за подарок?
– Поцелую, когда отменишь чаруш.
Вздёрнув брови, Иштар посмотрел на Малику, как на несмышлёного ребёнка, и пошагал вдоль стены дворца.
– Спасибо! – крикнула она, глядя ему в спину.
Не обернувшись, Иштар погрозил пальцем, как бы говоря: «Подожди, я тебе всё припомню…»
Вечером правительственная процессия под бой барабанов прошлась по улицам Кеишраба и двинулась по безлюдной набережной небольшого залива. Возле причала стояли три белые парусные яхты. Оставив на берегу всадников и барабанщиков, Иштар, Малика и Хёск поднялись на борт трёхпалубной яхты с золотым тигром на носу. Судна тотчас снялись с якоря и, хлопая парусами, устремились к горизонту.
Шабире и жрецу отвели каюты на нижней палубе. Хазир направился на верхнюю палубу.
Миновав коридор, Малика вошла в помещение, где её встретила незнакомая старуха. Малика уже знала, что это вольнонаёмная работница дворца. После привычного прикасания к ногам шабиры и пожеланий здоровья и долгих лет жизни, престарелая служанка провела её в большую каюту, застеленную белым ковром. От вида стен в золотистых разводах, разбросанных на полу подушек и сундуков, установленных в углах, стало тоскливо – почему яхта плывёт на какой-то остров, а не в Грасс-дэ-мор?
Приняв ванну и поужинав, Малика собралась лечь спать. Но старуха сообщила, что её ждёт хазир и, порывшись в сундуке, достала тёплое платье.
