— Ты расстроила жреца, но не моего сына. — Фейхель притронулась холодными пальцами к подбородку Малики. — Прости меня, Эльямин. Мне надо было пригласить тебя в гости, как только ты приехала. И скажу тебе, почему я этого не сделала.
— Я знаю, почему. Ты считала меня расчётливой и лживой, и тебе стало обидно, что твой младший сын — твоя гордость — вдруг превратился в наивного и доверчивого простака. Но это не так, Фейхель.
Мать-хранительница вернулась в кресло. Прикрыв ноги пледом, усмехнулась:
— Иштар не возьмёт тебя в жёны. Хёску предстоит серьёзно поволноваться.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Мой муж посещал мою спальню одиннадцать раз. Я родила одиннадцать детей. Трое умерли, будучи младенцами.
— Ты хочешь сказать, что муж приходит к жене только ради зачатия?
— Рождение детей — это святая обязанность каждой жены. Беременность должна протекать в спокойствии. После родов женщина должна восстановиться и подготовить организм к очередному зачатию.
Малика потёрла лоб. Оказывается, она совершенно ничего не знает о Ракшаде. Думала, что жена по рангу выше кубары, а получается, что супруга — это всего лишь свиноматка. Муж посещает её раз в два года, а все остальные ночи проводит в доме наслаждений.
— Почему верховный жрец волнуется? — спросила Малика.
— Его дочери уже восемнадцать. Ещё пару лет, и она пойдёт в чей-то дом служанкой. Но Хёску стоит волноваться по другому поводу: как бы Иштар не изобрёл слово, обозначающее новый статус для женщины.
— Это как?
— Сейчас у мужчины есть кубары и жена. А может появиться ещё кто-то.
Малика отвела взгляд. Иштара меньше всего заботит правовое положение женщины, его интересует лишь положение её тела. Но если матери-хранительнице хочется думать о своём сыне, как о новаторе — пусть думает.
— Разве верховный жрец женат?
— Хёск вдовец, — ответила Фейхель.
Малика шумно выдохнула. Теперь всё встало на свои места. Она была готова побежать к Хёску и расцеловать его за то, что он приказал Кенеш подглядывать за Галисией. Разуверившись в чувствах дворянки, Иштар не сделает её свиноматкой.
— Мне говорили, что с тобой приехала девушка, которая мечтает выйти замуж за хазира, — произнесла Фейхель.
— Нет, — торопливо ответила Малика. — Она приехала меня поддержать и вместе со мной уедет.
И распрощавшись со старухами, поспешила в свои покои. Надо подумать, как преподнести Галисии нерадостные вести.
***
Поглаживая мокрые перила, Малика смотрела на умытый сад, а перед внутренним взором стояли голубые, как весеннее небо, глаза Галисии — лучистые, ожидающие счастья. Угораздило же дворянку влюбиться в Иштара.
Конечно, проще всего пойти сейчас к ней и, не подбирая слов, рассказать о незавидной участи жены. Но Малику глодал червячок сомнения. Ни в одной из книг о Ракшаде, ни в одном законнике не говорилось, что муж посещает жену лишь для зачатия. И может, так поступал отец Иштара, а Иштар поведёт себя по-другому. Так стоит ли расстраивать Галисию раньше времени?
Малика тяжело вздохнула. Как же не хватает человека, который ответил бы на все вопросы. Беседы с Кенеш, Хатмой или матерью-хранительницей вызовут ненужные толки. И что они могут рассказать? Хазиры надёжно спрятали интимную жизнь своих супруг за стенами другого дворца. Вот если бы найти документ, регламентирующий отношения супругов.
Перегнувшись через перила, Малика дотянулась до ветки и сорвала лазурный цветок. Вдохнув аромат, поморщилась: во рту появился приторный вкус мёда. Рассматривая восковые лепестки, усмехнулась. Старухи решили, что Иштар не берёт её в жены, потому она не отвечает каким-то требованиям. Конечно! Она не будет молчать, как того требует закон. Не будет сидеть в четырёх стенах и не позволит кому-то распоряжаться судьбами её детей. Зачем хазиру жена, способная разрушить институт брака?
Однако Иштару нравится её общество — Малика это чувствовала. Его тянет к ней нечто большее, чем половое влечение. Но с чего бы ему придумывать для неё новый статус? Разве шабира — дева-вестница — не занимает положение, отличное от положения кубары и жены? Или он хочет ввести её в Хазирад — сугубо мужское собрание? Тогда у Хёска действительно есть причины для волнений.
Как говорил Иштар: «Чтобы понять этот мир, в нём надо родиться». Малика подняла глаза к небесам: спасибо, что обделил меня таким «счастьем». Ну родилась бы она в Ракшаде, и что? До тринадцати лет просидела бы рядом с мамой, а потом попала бы в кубарат — сильно бы она поняла, как устроен этот мир?
Женщины, живущие вне дворца, не разбираются в правилах, царящих в нём. Так и дворцовые прислужницы не ведают, как живётся там — на «воле». Даже Фейхель — перед тем как стать матерью-хранительницей — не имела понятия, что такое кубарат. Интересно, каково ей теперь видеться с любовницами своего супруга? Ведь большинство старух — бывшие кубары. Похоже, что она, шабира, знает намного больше, чем ракшадки.
Малика облокотилась на перила и, обхватив лоб ладонями, попыталась собрать воедино то, что услышала от разных людей.
