– Думаешь, у меня паранойя?
– Нет. Ты попала в чужой мир, непонятный. Вместо того чтобы принять нас такими, какие мы есть, ты мысленно раздаёшь нам пилюли: «Съешьте их. Вы питались не тем. Я знаю, что для вас лучше». И тех, кто в твоём воображении упирается сильнее других, ты считаешь врагами. Твоё сознание ищет их и находит. И возможно, враг номер один – это я.
Малика придвинулась к Иштару и приложила руку к его груди:
– Не ты.
– Уверена?
– У врагов иначе бьётся сердце.
Малика хотела отодвинуться, но Иштар удержал её за локоть:
– Иди ко мне.
Ощущая сквозь платье требовательные горячие пальцы Иштара, Малика с удивлением поняла, что хочет подчиниться мужчине. Будто желания выпорхнули из тела и стали недосягаемы для рассудка. Не соображая, что она делает, Малика улеглась рядом с Иштаром и прижалась щекой к его плечу. Ей нравилось состояние, в которое она вновь погружалась. Это было даже не состояние, а стремление насладиться спокойствием.
Малика закрыла глаза:
– Почему ты до сих пор не женился?
– Я знал, что буду хазиром. Если бы сейчас у меня был сын, я бы не смог передать ему трон. Моё место занял бы сын, рождённый после моей коронации. Я не хотел, чтобы мой первенец чувствовал себя обделённым.
Ещё один закон, о котором Малика не слышала…
– Почему ты передумал жениться на Галисии?
– Даже очень голодный тигр не будет есть траву.
– Почему она стала для тебя травой? Ведь полгода назад всё было иначе.
– Ты меня обманула.
– Я?
– Ты не можешь по биению сердца определить, о чём думает человек.
– Конечно, не могу. Я просто пошутила.
Иштар сжал плечо Малики:
– Такого ощущения родства у меня ещё ни с кем не было.
– Как брат и сестра?
– Наша вера утверждает, что в каждой жизни человек встречает одних и тех же людей. Если он кого-то незаслуженно оскорбил, ранил или кому-то причинил боль, то в следующей жизни он должен загладить свою вину. А если кого-то пожалел и не покарал за плохие деяния, если испугался или не смог отомстить по каким-то другим причинам, то должен наказать виновных. В каждой жизни Бог даёт нам возможность всё исправить.
– Хорошее оправдание для преступников. Оказывается, они совершают благие дела, когда грабят, насилуют, убивают.
– Если они сделали это ради удовлетворения своих низменных инстинктов, то обязательно понесут наказание – в этой жизни или в следующей.
– Значит, Бог свёл нас в этой жизни, чтобы мы исполнили свою миссию?
– Конечно.
– И я должна либо наказать тебя, либо искупить перед тобой свою вину.
– Или я.
– Ты уже пытался меня убить, – сказала Малика, хотя пообещала себе, что никогда не напомнит Иштару о лагере беглых заключённых.
– Признав тебя шабирой, я искупил свою вину. Ты так не считаешь?
– Лучше бы не признавал, – промолвила Малика и, сбросив с плеча руку Иштара, села. – Ты пытался убить меня дважды.
Он приподнялся на локтях:
– Когда это было?
– В твоей комнате. В замке Адэра. Забыл? – проговорила Малика со злостью, а внутри всё пело от радости: ей удалось вынырнуть из океана сомнительного удовольствия.
Иштар встряхнул головой:
– Хоть убей, не помню.
– Ты хотел меня задушить.
– Да… было такое… – протянул Иштар. – И это я искуплю.
– Попробуй. – Малика закрыла голову накидкой. – Я больше никогда не нарушу закон. Моё лицо ты видел последний раз. – И направилась к трапу.
***
Старуха разбудила Малику на рассвете. Помогла ей принять ванну, уложить волосы, одеться в лёгкое белое платье, накинула ей на лицо воздушную чаруш. Заправив края накидки под цепь с кулоном в виде головы тигра, Малика наклонилась, чтобы обуть белые сандалии, и уселась на пол. Тело тряслось как плохо застывшее желе. Сердце и душа трепетали. В таком состоянии находится человек, стоя на краю неминуемой гибели.
Перепуганная старуха протянула серебряный бокал. Малика залпом выпила воду и привалилась спиной к стене, пытаясь понять, что с ней происходит. Это началось не сегодня и не вчера. Постоянные «качели» – из эйфории в апатию и обратно – проносили её через море противоположных чувств: блаженство и злость, умиротворение и тревога, беспомощность и возбуждение… Когда появился этот маятник? Во время паломничества по святой спирали. Каждый день, каждый час Малику кидало то в одну сторону, то в другую, а она списывала это на усталость.
Виной всему лестница, которую создал древний жрец. Ей нельзя было подниматься по ступеням, нельзя было входить во Врата Сокровенного. Проведя ритуал, чуждый вере морун, она запустила механизм, способный разрушить её целостность. Иначе как объяснить притяжение к Иштару? Она начала смотреть на него другими глазами – как женщина на мужчину. Разум противился, сердце бунтовало, душа возмущалась, а что-то противоестественное тянуло к нему. Будто в неё проникла инородная сущность и пустила по венам яд.
Старуха прикоснулась к плечу Малики:
– Позвать лекаря?
– Я плохо переношу качку, – соврала Малика и, цепляясь за стены, с трудом встала. Даже эта ложь – разве не свидетельство её разрушения? – У меня закружилась голова. Сейчас пройдёт.
Старуха надела ей на ноги сандалии, застегнула ремешки:
– Я помогу тебе выйти.
