На открытой части верхней палубы возвышался шатёр. Стенки из тончайшей ткани были откреплены от напольных крючков и привязаны подобно шторам к угловым металлическим трубкам. В лунном свете блестела серебристая бахрома, ветерок раскачивал кисти на декоративных витых шнурах. На ковре полулежал Иштар, опираясь отведёнными назад руками на атласные подушки.
Скинув туфли, Малика немного постояла, взирая в небо, затянутое звёздным покрывалом. Затем села рядом с Иштаром и, притянув колени к груди, устремила взгляд на идущую впереди яхту. Всплеск волн, шелест парусов и плавное покачивание вызвали в теле приятную истому.
– Сними чаруш. Сюда никто не придёт, – проговорил Иштар.
Малика стянула с головы накидку:
– Почему бы её не отменить, если она тебе так мешает?
– Лицо и глаза женщины не должны отвлекать мужчину.
– Я тебя отвлекаю?
– Меня – нет. Я приучен к женским глазам с раннего детства. Когда мне исполнилось четыре года, меня взял на обучение Шотююн, младший брат моего прадеда. Он был непревзойдённым лоцманом, чувствовал море, как пальцы на своей руке. Мы побывали с ним во всех приморских странах Краеугольных Земель. Я видел много женщин: молодых и старых, красивых и не очень. – Иштар откинулся на подушку и, растегнув на груди плащ, заложил руки за голову. – Даже если я отменю чаруш, ракшадки её не снимут.
– Почему ты так думаешь?
– Много ли на свете красивых женщин?
– Каждая красива по-своему, – ответила Малика уклончиво.
– Нет, Эльямин. По-настоящему красивых – единицы. Мы оцениваем кубар по красоте тела. Если мы начнём смотреть на лица, цена на красавиц возрастёт. Наши кубараты опустеют, как и кошельки. И что делать тем, кто лицом не вышел?
Малика поводила пальцем по ковровому покрытию:
– У женщин богатый внутренний мир, а вы видите только оболочку.
– Можно подумать, тебе нужен урод с богатым внутренним миром. Или бедняк. Если скажешь, что тебе всё равно, я не поверю.
– Не все девушки мечтают о принце на белом коне. Кому-то и нищий пастух дороже всех принцев вместе взятых.
– А ты о ком мечтаешь?
Малика отвела взгляд:
– О достойном человеке.
Немного помолчав, Иштар промолвил:
– Ракшада огромная страна. Пятьдесят городов с миллионом жителей, триста двадцать крупных городов. Почти тысяча селений. Двенадцать островов. Не хочешь везде побывать?
– Боюсь, не успею. Скоро начнётся сезон штормов.
– После него.
– После него мы закончим паломничество, и я уеду домой. – Малика повернулась к Иштару. – Ты можешь принять новый закон?
– Какой?
– Который запретит выдавать себя за другого человека.
– Странный закон.
– Ничуть. Представь, что ты богатый человек...
– Мне не надо это представлять. Я самый богатый человек.
– Не хазир, а простой человек. И у тебя единственный сын. Наследник. И вот он приходит из армии. Ты не видел его шестнадцать лет.
– Пятнадцать. Мальчиков забирают в годовалом возрасте.
Малика кивнула:
– Хорошо. Пятнадцать. Ты не видел его столько лет и не знаешь, как он выглядит. Ты отдаёшь ему всё, а потом выясняется, что это не твой сын. Твой сын умер где-то по дороге домой или его убили. А тем, что ты создавал годами, управляет самозванец.
– Это маловероятно.
– Но возможно?
После недолгих раздумий Иштар согласился:
– Возможно.
– Даже если никто не узнает о подмене – разве это не преступление против Ракшады?
– Преступление.
– Прими закон, определи строгое наказание. И когда закон вступит в силу, объяви об амнистии.
Иштар свёл брови:
– Принять закон, чтобы потом всех простить? Тогда какой в нём смысл?
– Амнистия коснётся тех, кто уже нарушил закон. Дай им сутки на чистосердечное признание. Пусть они повинятся перед людьми, которых обманули. В присутствии свидетелей. И обвинения с них будут сняты.
– Ракшада огромная страна. Виновные могут жить за тысячи миль от пострадавших. Ведь закон коснётся всех сфер жизни. И как я понимаю, тебя не интересуют обманы отцов какими-то самозванцами. Тебя волнует что-то другое.
– Да. Меня волнует другое. Но если я скажу, что именно, я не смогу вычислить врага.
– Ты живёшь в Обители Солнца, ни с кем не видишься. Откуда ты знаешь, кто мой враг?
– Я говорю о своём враге.
– О Хёске? – Иштар хохотнул. – Он не враг. Ты плохо разбираешься в мужчинах. А в ракшадах тем более.
– Я говорю о своём враге, – повторила Малика.
Приподнявшись на локтях, Иштар сверкнул глазами:
– Что он сделал?
Из-за странного жара в груди Малика потеряла ход мыслей.
– Хёск? – спросила она и оттянула ворот платья.
– Нет, твой враг.
– Неважно. Прими такой закон. Если человек живёт далеко и не может повиниться лично, пусть напишет признание и отдаст старосте или жрецу, или смотрительнице... Я не знакома с иерархией в Ракшаде.
Иштар вновь откинулся на подушку:
– Как же это напоминает времена правления моего деда. Он думал, что мой отец хочет лишить его трона. Везде видел заговоры, всех считал врагами. Отца перекидывали из одного воинского подразделения в другое, чтобы он не смог окружить себя сообщниками. И что в итоге? Мой отец взошёл на престол, когда ему исполнилось тридцать два года. Из них он видел моего деда от силы несколько недель. И два часа перед его смертью.
