– Не надо. Мне уже намного лучше, – сказала Малика и, собрав остатки сил в кулак, покинула каюту.
На носу яхты возвышались Хёск и Иштар. Малика остановилась за ними и направила взгляд на золотую голову тигра, сверкающую в лучах восходящего солнца, надеясь, что искристые блики выдернут её сознание из полудрёмы.
Иштар оглянулся. Протянул руку:
– Иди ко мне.
Стиснув зубы, Малика сделала пару шагов и вложила пальцы в ладонь Иштара. Повиновалась не она, а то, что сидело внутри неё. Иштар поставил Малику перед собой и сжал её плечи.
Чувствуя спиной его грудь и горячие руки на своих плечах, Малика посмотрела вперёд. В полупрозрачной утренней дымке виднелся вытянутый алый пирс, на нём вырисовывались фигуры людей в фиолетовых одеяниях – местные жрецы? Чуть дальше просматривалось широкое алое побережье и высокие деревья – тоже алые, – напоминающие снопы.
– Остров Шабир? – спросила Малика.
– Он самый, – ответил Иштар.
– Так быстро?
– Мы идём на самой быстроходной яхте. Теперь я жалею, что не взял обычную лодку.
На почтительном расстоянии от острова покачивались сторожевые судна – тёмно-синие, с флагами Ракшады. Голые мачты вонзались в нежно-голубое небо. Малика посмотрела по сторонам. Парусники, сопровождающие правительственную яхту, отстали. Значит, на берег сойдут только хазир, жрец и шабира.
– Этот остров ещё называют островом тайн, – проговорил Хёск. – Здесь хранятся тайны, опасные для государства.
Малика невольно усмехнулась:
– Так вот где вы прячете правду.
– Всегда есть нечто, способное разрушить единство страны: будь то история или люди.
– Хёск! Прекрати! – перебил Иштар.
– Она должна знать, что я думаю, и понимать, что меня волнует.
– Хватит, – прошипел Иштар.
– Пусть говорит, – произнесла Малика.
– Ты приехала в самую богатую страну в мире, – начал Хёск, глядя на приближающийся остров. – У нас несокрушимая армия и самый могущественный флот. Мы уничтожили нищету и безработицу. Преступность в Ракшаде ниже, чем во всех странах Краеугольных Земель вместе взятых. У нас нет бездомных детей и брошенных стариков. У нас не ползают на коленях перед хазиром и жрецами. Мы не склоняем головы перед правителями других государств. Даже великий Тезар отходит в сторону, когда говорит Ракшада. Мы никому не позволяем вмешиваться в нашу внутреннюю политику и проводим внешнюю политику, которая выгодна Ракшаде.
Хёск повернулся к Малике лицом:
– Скажи, шабира, чтобы ты выбрала для своей страны: правду о некоторых давно минувших событиях или единство и процветание?
– Если их невозможно совместить…
– Невозможно.
Малика почувствовала, как на её плечах напряглись ладони Иштара. Услышала его тяжёлое дыхание. Борясь с желанием прижаться затылком к его плечу и запрокинуть голову, промолвила:
– Бог говорит: «Не оглядывайся, если то, что стоит за твоей спиной, тянет тебя вниз».
Вскинув руку, Хёск скрестил средний и указательный пальцы:
– Глас Бога. – И отошёл в сторону.
Малика устремила взгляд на остров. Он, как и пирс, казался живым. Алый песок и алое сооружение для причала судов еле заметно шевелились. Деревья-снопы едва уловимо меняли форму – тут и там появлялись и исчезали вмятины.
– Это твой остров, Эльямин, – прозвучал возле уха голос, который уже начал сводить с ума. – Здесь ты госпожа.
Наконец моряки пришвартовали яхту к причальной стенке. Спускаясь по металлическому трапу, Малика увидела, что пирс усеян бабочками, их трепещущие алые крылышки придавали каменному сооружению вид живого существа.
Встречающие поприветствовали гостей, раскрыли большие веера, которые перед этим держали сложенными, и принялись ими размахивать. Тысячи бабочек вспорхнули в воздух, открыв взгляду гранитные плиты пирса и балюстраду, представляющую собой причудливое переплетение золотых завитков. Ступив на пристань, Иштар взял Малику за руку и повёл её за жрецами. Хёск пошёл сзади.
Продолжая размахивать веерами, жрецы спустились с пристани и медленно двинулись к деревьям-снопам. Потревоженные бабочки взлетали с песка как брызги разбившейся о скалу волны. Закрывая небо, кружили подобно алым искрам костра. Всё вокруг наполнилось мягким шелестом бархатных крыльев. В лёгкие хлынул запах лайма.
– Это сон? – прошептала Малика.
– Если не отличить – разве это важно? – промолвил Иштар и ещё крепче сжал её пальцы.
Процессия приблизилась к алым снопам. Движения жрецов стали энергичнее, шире; размахивая веерами, люди сами превратились в мотыльков, а те стаями взвивали с гранитной дорожки и с удивительных деревьев, ветви которых были опутаны бледно-розовой листвой, похожей на клочья паутины. Малика коснулась ветки, и на землю посыпалась пыльца. Это не листья – это мелкие, как бисер, цветы…
