– А кем я была до сих пор?
– Камнем.
Иштар провел Малику в храм. Выпустил её локоть, и Малика без сил уселась на пол. Возле колонн стояли жрецы, повернувшись лицом к письменам. Их длинные тонкие пальцы перебирали символы и знаки. В воздухе блестели миллионы разноцветных песчинок. Они кружились, падали, взмывали, но этот хаос казался слаженным, гармоничным, будто кто-то руководил полётом каждой песчинки. Над чанами курился дымок, и по залу разливался дурманящий аромат.
Прислоняясь спиной к витражу, Малика хваталась за явь, но уносилась в иной мир. К приятной истоме добавилось чувство небывалой лёгкости: казалось, что плоть и мысли воспарили над землёй и смешались с песчинками. Звучали шипящие голоса, шумело море, шуршал песок. Кто-то пел заунывную песню. Две обнажённые женщины плескались на отмели. Их кожа сверкала на солнце, словно была покрыта мельчайшими частичками золота. Тела изгибались, повинуясь прихоти волны. В воздухе порхали алые бабочки.
Женщины взмахнули гибкими руками, и Малика вошла в воду. Платье намокло, ветер сорвал с головы чаруш. Перламутровая ткань, пузырясь и покачиваясь на волнах, поплыла к изумрудному горизонту. Сильные руки скользнули по плечам Малики и стиснули ей грудь. Малика упёрлась затылком в чьё-то плечо. Затаив дыхание, запрокинула голову и посмотрела на того, кто стоял за спиной. Иштар... «В тебе просыпается женщина», – прошептал он.
Малика очнулась. Жрецы раскачивались взад-вперёд и, водя пальцами вверх-вниз по письменам, шептали молитвы. Хёск, проделывая то же самое, посматривал на Малику через плечо. Иштар, упираясь в колонну обеими руками, не сводил с Малики глаз.
На закате паломники отправились в обратный путь. Жрецы, размахивая веерами, расчищали дорогу от бабочек. За ними следовали Иштар и Хёск, о чём-то тихо беседуя; ветер относил их голоса в сторону. Малика еле переставляла ноги и бормотала: «Хочу домой. Хочу домой…»
Поднявшись на борт яхты, прошла на нос судна и устремила взгляд на море, усыпанное звёздами. Почувствовав за спиной чьё-то присутствие, промолвила:
– Я не хочу разговаривать.
– Я молчу, – прозвучал низкий голос.
– Я хочу побыть одна.
– Меня здесь нет.
– Я слышу твоё дыхание.
– Это ветер.
Малика оглянулась. За спиной никого не было.
– Я перестала что-либо понимать, – прошептала она. – Я словно сплю.
– Это Ракшада… – прозвучало рядом.
Вздрогнув, Малика посмотрела по сторонам и, пошатываясь, побрела в каюту.
***
В свете луны переливалась балюстрада террасы. Лёгкий ветерок раскачивал ветви, оплетённые гирляндами лампочек, отчего казалось, что сад заполонили сказочные многорукие и многоногие существа.
Малика убеждала себя, что пора ложиться спать, но продолжала смотреть на горизонт. Ситуация, в которой она оказалась, пугала её. Спасти может только Галисия. Увидев дворянку, Иштар выбросит из головы бредовые мысли. Но как устроить им встречу? Галисии нельзя выходить из Приюта Теней. Иштар туда не приходит. Может, поговорить с Хёском?
Облокотившись на перила, Малика посмотрела на каменную площадку под ногами. Она покачивалась как палуба яхты. В ушах звучал шелест парусов. Пять часов назад они шелестели в реальности. А теперь? Вновь обман восприятия действительности?
– Эльямин, подойди.
Малика вздрогнула. В галлюцинации пробрался Иштар…
– Я покажу тебе ещё одно святое место.
Перегнувшись через перила, Малика увидела в тени лестницы чёрный силуэт человека:
– Ты когда-нибудь спишь?
– Иди сюда.
Малика нехотя спустилась по ступеням.
Иштар взял её за руку:
– В полночь начинается комендантский час, из дворца уходят все мужчины, кроме меня, разумеется. Мы можем спокойно нарушить ещё один закон.
Малика покорно побрела за Иштаром вдоль стены дворца. Через полчаса они вышли на площадь, окружённую кипарисами. Поднявшись по высокой лестнице, пересекли террасу и вошли во дворец.
– Я не сняла туфли, – пробормотала Малика.
– Это нежилая часть Обители Солнца, – проговорил Иштар и повёл её по анфиладе залов.
Потолочные своды, выполненные в виде куполов, напоминали пчелиные соты. Стены были выложены мозаичными плитками из переливающегося стекла либо опоясаны широкой каймой из узорчатых линий, цветов и листьев. Вдоль карнизов окон и дверей шли надписи, где знаки, буквы и символы переплетались с листьями и завитками. В центрах залов били фонтаны, рассыпаясь на тысячи сверкающих брызг. Там и тут стояли диваны и кресла, обитые шёлком и украшенные золотистой или серебряной бахромой. На дубовом паркете лежали огромные ковры с причудливыми орнаментами. В кадках росли карликовые пальмы, в вазах стояли редчайшие цветы.
Пройдя по коридору, обтянутому небесно-голубым бархатом, Иштар и Малика спустились по длинной лестнице. Открыв добротную железную дверь, спустились ещё по одной лестнице и ступили в вытянутое пустое помещение с множеством дверей.
– Сними чаруш.
– Я не нарушу закон.
– Ладно, – кивнул Иштар и, толкнув первую дверь, завёл Малику в комнату, где чуть ли не до потолка возвышалась гора золотых монет. – Давай: кто первый?
