Несколько человек из охраны, которым повезло не оказаться внутри, стояли вокруг, сняв защитные шлемы и ошеломлённо глядя куда-то сквозь начавшую затвердевать чёрную корку, покрывшую всё вокруг одиноко стоявшего на месте некогда торжественного зала выставочного образца башенной энерготурели, на корпусе которой вдруг открылся гермолюк, соскочив с петель и упав с гулким ударом вниз. Оттуда медленно и аккуратно, делая паузы перед каждым последующим движением, вылез Бен. Он встал на ноги, просканировал изменившееся окружение и начал движение в сторону выхода с территории завода. Немного поскользнувшись на гладкой поверхности глянцевых ступенчатых наплывов застывшей лавы, он, тем не менее, устоял и продолжил свой путь.
Приблизившись к приподнявшемуся на локте космотехнику, робот подал ему руку, чтобы помочь встать, но сразу после этого пошёл дальше, мимо Верона и всей охраны, будто не замечая их. Он выглядел весьма потрёпанно и чуть заметно прихрамывал. Кое-где сквозь пробитые в его корпусе щели торчали искрящие при соприкосновении пучки порванных кабелей и острые кромки текстолита. Никто не попытался остановить робота, он беспрепятственно дошёл неторопливым шагом до главных ворот и, постояв несколько секунд, толкнул широкую откатную створку, которая с ритмичным скрипом отъехала в сторону, скрывшись в пенале внешней стены и открыв обзор с прибрежного холма на окружающие его земли.
Над океаном опускалось солнце. Ветра не было, и водная гладь была спокойна как никогда: гребни волн нимало не тревожили её безмятежную бескрайность. Ей вторил и береговой пейзаж, пребывавший в безмолвии казавшегося вечным сна. Ни одна травинка не вздрагивала на склоне, по которому стелилось блестящее наливное полотно спускавшейся вниз автодороги.
– Там кто-то идёт! – вдруг неуверенно выкрикнул один из охранников, и это вышло так неуместно громко, что он ещё на середине фразы осёкся о понизил голос, завершив её почти беззвучно.
Тем не менее, все, кто был вокруг, послушав его, подошли ближе к воротам и устремили взоры туда, где по восходящей к заводу дороге шла небольшая толпа людей разного роста, но в основном, судя по всему, это были дети. От них не доносилось ни единого звука, кроме сливавшихся в единый шелест подшаркивающих усталых шагов. Они шли молча, опустив головы и почти не глядя вокруг. Во главе процессии шла Отрава. Её одежда была подрана и изваляна в грязи. На руках её, и на теле, и даже на лице, как стало ясно при их приближении, чернели безобразные мазки запёкшейся крови. Она смотрела куда-то далеко, далеко сквозь землю.
Вскоре они поднялись на вершину холма и встали, собравшись перед входом, и лишь теперь стало ясно, что все пришедшие были ровно в том же состоянии, что и их предводитель: покрытые ссадинами и ушибами, многие – с перевязанными ранами, дети и взрослые – все как один, до сих пор крепко сжимавшие своё оружие. Взрослые – дальнобойные винтовки, дети – лёгкие фазеры и плазмеры.
Верон вышел из тесного ряда непонимающе толпившихся бойцов Локетта и подошёл ближе, туда, где стоял Бен. Отрава приблизилась к ним, не поднимая глаз.
– Есть погибшие? – тихо спросил зоолог.
Сглотнув пересохшим горлом, бандитка напрягла голос и ответила, не поднимая глаз и говоря с видимым усилием:
– Я привела всех. Как и обещала, – лишь после этих слов она подняла взгляд и обвела им тех, кто стоял перед ней. – И твой пацан очень помог нам. А что у вас? Есть вести от твоего друга?
Едва заметная тень улыбки коснулась лица Верона, и он ответил:
– Есть.
Шагнув назад, он хлопнул Бена по спине и кивнул ему.
Робот протянул вперёд руку, ладонью вверх, и над ней раскрылось голубоватое светящееся голоизображение с текстом, полученным в качестве ответа. Он гласил:
«Мы давно наблюдаем за тобой, Вайолет. За всем, что ты делала. Мы улыбаемся тебе. Теперь мы здесь. Возьми детей. И всех, кто пойдёт за тобой. Спуститесь к берегу и войдите в воду. Мы встретим вас».
Вилу перечитывала текст снова и снова, пытаясь понять, что всё это может значить, но чем больше мыслей у неё появлялось, тем запутаннее они становились, и вились, вились беспорядочным клубком, скрывая в ядре своём сомнение и страх. Она молча взглянула в глаза Верону, будто ища ответа на все свои вопросы, но он и сам был растерян и не мог объяснить ей ничего из происходящего. Оглянувшись вокруг, она встретила в лицах лишь непонимание, апатию, но также надежду и… готовность.
– Всем постам! Остановить их, немедленно! – вдруг неожиданно громко раздалось из рации одного охранника. Они с сомнением пооборачивались друг на друга, но сразу не предприняли никаких действий. Однако, один из них всё же вскинул свой плазморейл и локтем толкнул соседа, призвав сделать то же самое. Мгновение спустя уже все охранники, которых, впрочем, было не больше десятка, встали боевым порядком, приняв круговую оборону, и угрожающе наставили свои винтовки на людей в толпе.