Позади них, в глубине территории завода появилось какое-то движение. Оно сопровождалось непонятным торопливым лязгом приближавшегося робота или механизма. Оттуда же послышался многократно усиленный голос, перебиваемый кашлем:
– Глупцы! Это же ваша земля! Если вы уйдёте сейчас – они победят!
Вскоре стало видно, что к воротам приближался человек, использовавший для передвижения массивный чёрный экзокостюм с большим круглым кокпитом. Это был Барон Локетт.
– Как же вы не возьмёте в толк – нет больше вашего розового мира! Никто уже не будет за вами бегать, обмазывая слюнями! Вам придётся быть сильными или не быть вообще, – после этих слов трёхметровый бронекостюм, издававший при каждом шаге грохочущий топот, повернулся в сторону торчавшей из огромной застывшей стеклянной лужи турельной башни. Он был оснащён несколькими энергоорудиями разной мощности, включая наплечный откидной плазморейл, который тут же сделал несколько залпов, и корпус турели, треснув пополам, развалился. Плавленые железные брызги разлетелись на несколько метров вокруг
– Представьте, что будет здесь через год! А через два? Черноголовые уроды заполонят здесь всё как саранча! Думаете, они не отыщут вас, где бы вы ни были? Через пять лет они будут в тех местах, о которых вы и не знали.
Барон добрался до ворот, растолкал стоявшую в них охрану и вышел на площадь перед заводом.
– Где вы надеетесь спрятаться? Таких мест не осталось. Ваш единственный шанс – это встать в строй и сражаться! Я готов помочь вам. Как и много раз до этого. Я дам самое передовое оружие, которое только есть на свете. И ничего не попрошу взамен. Вы хотите жить? Не хотите бояться за свой завтрашний день? Не надо ждать, что завтра будет лучше или хуже. Идите и возьмите то, что ваше по праву.
Локетт встал, ожидая ответа и вызывающе глядя то на одного, то на другого из пришедших. Но никто не произнёс ни слова. Тогда Вилу, так же молча, вынула из кобур оба своих фазера и медленным шагом подошла ближе к нему. Двое бойцов пошли за ней и встали слева и справа, приподняв винтовки. Следом подходили ещё люди, вставая по обе стороны и выстраиваясь в круг, за ними направились и дети, и вскоре Барон и его скромное войско оказались окружены молчаливой угрожающей толпой.
– Стволы на землю, – негромко скомандовала охранникам Отрава, указав стволом фазера себе под ноги.
Те, поколебавшись, но не услышав возражений от застывшего в ступоре Локетта, по очереди побросали своё оружие в кучу между ним и Вилу. Трясясь в беззвучной злобе, Барон ждал, что будет дальше и не говорил больше ни слова.
– Теперь валите отсюда, – сказала Вилу и, проследив за тоскливо побредшими вдоль стены наёмниками, подняла перед глазами два своих фазера, истёртых местными песками и ветрами, внимательно осмотрела их, провела стволом одного по другому, как делают с ножами, а затем, подняв их оба над головой, с силой бросила их в ту же кучу, развернулась и пошла назад. Замедлившись на какой-то миг, она подняла глаза и пристально посмотрела на Верона. А потом повернула в сторону океана – вниз по склону, пойдя по едва заметной тропе, ведущей к длинному песчаному побережью.
Проводив её взглядом, зоолог повернулся обратно и увидел, что все псы окраин, по её примеру, бросали свои винтовки и отправлялись следом за командиром. А за ними пошли и дети. Один за другим, они бросали оружие в ту же кучу, которая всё росла, и уходили по тропе в сторону океана. Среди них Верон увидел и Айзека: подойдя к этой груде металлолома, он снял с пояса и приподнял фазер своего отца. Некоторое время он внимательно смотрел на него, проверил предохранитель, аккуратно открыл и защёлкнул обратно прозрачный кожух спускового крючка, протёр от налипшей грязи рукоятку, а затем прижал к груди и закрыл глаза. Он стоял так некоторое время. А потом, не открывая глаз, медленно убрал его обратно в поясную кобуру, подержал немного на ней руку, затем развернулся и побрёл следом за всеми. Никто ничего ему не сказал. За ним посеменил и Бен, которого до этого момента осматривал Ракеш, проверяя повреждения и что-то пытаясь исправить. Отпустив робота догонять его хозяина, космотехник заметил Верона и подошёл к нему.
– Ну что? – спросил он. – Не надумал пойти с нами?
– Нет.
– Почему?
Зоолог пожал плечами, задумчиво наблюдая за вереницей детей, огибавшей уже внушительную груду железа и апатично наблюдавшего за всем происходящим Барона.
– Не задавай вопросов – не услышишь лжи, – ответил Верон.
– Так скажи правду. Ну, как ты её там видишь, конечно.
– Правду? Хорошо. Правду. То, что ты ищешь – это мираж. Призрачная надежда. Люди обожают выгодные иллюзии. Нам нужен свет в конце тоннеля, чтобы не так бояться окружающей нас темноты. Порой тебе кажется – вот сделаю что-то такое, и всё сразу станет хорошо. Но становится всегда только хуже… Я сделал всё, что мог. Дальше могу только вредить. А я не хочу этого. Поэтому и не пойду. Но, как бы то ни было… я желаю тебе удачи. Мне не жалко. Вдруг ты прав, а я нет? Так что дерзай. Хуже ты уже точно не сделаешь. Хотя… В прошлый раз я тоже так думал.