– Будь это не так – в чём был бы смысл? В этом он и есть. В отдаче себя Истине. В преодолении своей Судьбы. Если же бы мы были сильнее… Какой толк в победе сильного над слабым? Она не сделает его ещё сильнее, как холод не сделает огонь жарче. Наоборот, она способна лишь проторить дорогу для червя сомнения, за которым неминуемо придёт осознание. И оно разверзнет пучину того, что единственное способно обуздать любой разум – страданий. Неминуемых. Пожирающих изнутри. Раздирающих изнутри. Они несут смерть. Они и есть смерть. Они отделяют живое от мёртвого. Определяют собой живое. Поэтому они и есть Жизнь.
– Таков твой план? Родился, пострадал, умер – так? Нет, я не спорю. Я только думал дать этим детишкам вдохнуть воздуха перед тем, как все они перемрут. Жаль, теперь не выйдет. Осталось им как-то объяснить, почему мы не должны сражаться за свою жизнь.
– Мы должны, – ответил зоолог. – И мы будем.
– Нет, МЫ будем.
– Позволь мне встать с вами в один строй! – решительно обратился к старику Верон. – Если быть бою – я пойду в первых рядах.
– И умрёшь?
– Верю, что не умру. Секретарь защитит меня.
– Должно быть, вам, таким, живётся легче, – задумчиво произнёс Глик. – Тем, кто во что-то там верит.
– Так попробуй, каково это. Поверь мне. Потому что я знаю, что делать.
Старик помолчал немного, а затем ответил:
– Я помню тебя во-от таким маленьким засранцем. Ты летал из стороны в сторону как ракета, и звучал так же. Ты всегда напоминал своего отца. Шёл к цели, как он. Падал, как он. Как он – не замечал падений. Ты унаследовал главное, что было в нём: его безумие.
– Значит ли это, что ответ – «да»? – спросил Верон и, не дожидаясь подтверждения, с гулким стуком спрыгнул с высокой кушетки на пол.
Тяжёлые шаги армейских сапог с хрустом подминали под собой лесной ковёр из жухлой хвои вперемешку с сухой листвой. В редком пролеске развернулась кипучая деятельность: прибывало всё больше машин, для проезда которых срезали под корень вековые сосны, освобождая площадки, на которые веером вставали грузовики и приземлялись ионолёты, а солдаты шустро ставили шатры полевого лагеря прямо рядом со своим транспортом. Внимательно наблюдая за всем вокруг, вдоль отвесного скального выступа у подножия горы спокойным шагом прогуливался Ренато. Глубоко вдыхая пьянящий лесной воздух, он не мог скрыть довольной улыбки. Вдруг он заметил одного из рекрутов-свободных возле борта гружёной машины, нервно теребящего узел крепёжного шнура, и медленно подошёл к нему. Тот изо всех сил делал вид, что не замечает командира, но вскоре был вынужден обозначить его обнаружение и застыть в ожидании приказов.
– Что у тебя за груз? – спросил синт
– К-кажется, это интабуляторы, сэр, – ответил солдат, не поднимая глаз от земли.
– Давно они приехали?
Замешкавшись на мгновение, рекрут ответил:
– Двадцать минут назад, сэр.
Ренато несколько раз кивнул с задумчивым видом.
– Как Вы думаете, солдат, насколько важен этот груз?
– Думаю, он очень важен.
– По правде говоря, да. Скоро должна прибыть разведрота, а эти ребята иногда приносят части своих тел отдельно от туловища, или вообще без него.
– Я спешу как могу, сэр.
– Я вижу, вижу, – Ренато несколько раз согласно кивнул. – Как… как тебя зовут, воин?
– Майки, сэр.
– Хорошо. Ты ведь не из свободных, так?
– Мобилизован в Вилвормонте.
