– Я не шучу, – объяснил капитан, – в Цитадели запрещено его использование, так что это для вашего же блага. Да, многим из вас я сам его выдал. Я знаю, что вы умеете с ним обращаться и сами себя не пораните… А вот Секретарь этого не знает. И ещё он не знает, что вы дети. И ещё… он не знает жалости. Поэтому у вас не должно быть даже соблазна использовать здесь свои игрушки.
Он расстелил на каменном полу большой кусок плотного походного брезента, и подходившие к нему по очереди дети бросали в кучу всё, чем они были вооружены: компактные фазеры и плазмеры, ножи и самодельные стреломёты, гранаты разных форм и расцветок; тут же оказались несколько деревяшек, похожих по форме на пистолеты и ружья, и даже один деревянный меч, искусно выточенный на деревообрабатывающем станке.
– Капитан, – вдруг сказал один из мальчишек, – я думаю, у нас проблема…
Он указал куда-то пальцем, и Глик увидел, что в той стороне стоял Айзек. Он смотрел в пол и не двигался, держа руку на отцовском фазере, который висел у него на поясе.
– Подождите… – произнёс Верон. – Я должен с ним поговорить.
Он подошёл к ребёнку и сел на пол возле него.
– Ты не хочешь отдавать свой фазер?
Айзек решительно покачал головой.
– Я… Понимаю, как это важно для тебя.
Айзек вновь покачал головой.
– Понимаю. Даже лучше, чем хотел бы. Знаешь почему?
Айзек взглянул на него и снова покачал головой.
