– Кто… ты? – просипел Нибель и попытался открыть глаза. Помещение было довольно мрачным, но прямо напротив ярким пятном изливался свет, немедленно заставив пленника отвернуться.
– Меня зовут Вилу, – ответила невысокая белокурая девушка в белом костюме. – Я врач, моя задача – подготовить тебя к Совету и подтвердить твою способность предстать перед правосудием.
– Я готов.
– О, нет, – усмехнулась она. – Я проведу ряд тестов и не выпущу тебя из лаборатории, пока не буду уверена, что ты сможешь пройти сотню метров и не умереть.
– Я должен буду идти сам?
– Верховный Совет не судит больных и калек.
– Тогда лучше дай мне умереть.
– У нас тебе так просто не отделаться, – ответила Вилу, положив ладонь на грудь Нибеля и внимательно наблюдая за показаниями дисплея на её рукаве. Через несколько мгновений она убрала руку, отошла куда-то в сторону, а вернувшись – приставила небольшой медицинский пистолетик к предплечью своего пациента и с шипящим щелчком ввела какой-то препарат.
Внимательно оглядев её всё ещё сощуренным, но начавшим понемногу проясняться взглядом, Нибель спросил:
– Тебе не… страшно?
– Отчего?
– Ну… я – преступник.
– Подсудимый.
– Криминальный элемент.
– Надёжно зафиксированный!
– Не думаешь, что я могу что-нибудь этакое выдать?
Задумавшись на пару секунд, она сделала несколько медленных шагов вдоль кресла, обернулась и ответила:
– Я работала с разными людьми. С вольным народом. С убийцами и ворами, – чуть наклонившись к лицу Нибеля, она приглушённо добавила: – Даже с одним пожарным инспектором.
Пройдя ещё немного вокруг и поправив свои короткие волосы, собранные сзади в тугой пучок, она продолжила:
– И я могу с уверенностью сказать, что опасного преступника легко определить по его характерному взгляду: в нём могут быть жестокость, жадность, похоть. Даже страх. Но никогда нет сомнений.
Вилу обернулась и пристально посмотрела Нибелю в глаза.
– А у тебя их полно.
Пациент удивлённо молчал.
– Пролилась кровь. Этого не должно было случиться.
– Не ваша кровь.
– Это неважно.
– Даже не человеческая, как вы говорите.
– Любая смерть недопустима сама по себе, и мы должны выяснить, что произошло и как избежать этого в будущем. Если имело место нарушение протокола роботами – мы узнаем почему.
– И что вы будете делать с этим знанием?
– Скорбеть. Вместе с тобой.
– Спасибо, не нужно.
– Это нам не нужно твоё позволение.
– Я думаю, вы неспособны понять… – распаляясь, начал Нибель.
– Я думаю, ты готов, – прервала его Вилу. Она сделала шаг назад, оперлась на столешницу и призывно махнула рукой. Четыре робота появились из полумрака и встали рядом с креслом. Ремни ослабли.
С усилием встав на ноги и покачнувшись, но затем обретя равновесие, Нибель взглянул на неё в последний раз и сказал:
– Ты будешь вспоминать этот день. Когда была так близко…
– Не льсти себе.
Он попытался рассмеяться, но приступ кашля сдавил ему горло и заставил согнуться пополам. Когда он вновь поднял голову, рядом уже никого не было. Из темноты вырывалось лишь пятно света на противоположном конце сужающегося коридора, откуда доносился шум заполненных трибун зала Совета. Подволакивая ногу, Нибель побрёл к нему.
Полого поднимаясь вверх, коридор вёл на саму сцену в центре амфитеатра. Его наливной пол был обшарпан миллионами шедших этим путём, отчего поверхность его бугрилась и местами шла пятнами. Идти было неудобно, и тем не менее, периодически спотыкаясь и шаркая, Нибель всё меньше подхрамывал, постепенно выпрямлялся и двигался всё увереннее, и, наконец приосанившись и прикрыв глаза ладонью от яркого света, он вышел наружу.
Все места на трибунах, разумеется, были заняты, что обуславливало постоянный фоновый гул, напоминавший собой шелест лесной чащи, но в этот момент все вдруг затихли. Взгляд Нибеля встретил широкий президиум, занятый более чем десятком персон, в молчании ждавших, когда он займёт своё место. Чуть в стороне от президиума располагалась одиноко стоящая трибуна для выступлений, на поверхности которой было два фиксатора для рук. Подойдя к ней, Нибель положил свои ладони на стол, и крепления тут же защёлкнулись у него на запястьях.
Перед ним показался высокий мужчина с короткой стрижкой и пышными усами – он подошёл на расстояние нескольких метров и, полуприсев на расположенный перед трибуной стол, сложил на груди руки и внимательно уставился на подсудимого. Через некоторое время он наконец заговорил: