Очень краткая история небоскреба.
Все знают, что Вавилонская башня задумывалась как бунт против небес. Чиновников, отвечавших за строительство, было мало, зато рабочих – несметное множество. И потому, чтобы команды не толковались вкривь и вкось, всех строителей заставляли говорить на одном языке.
Мало-помалу, по мере того как ряды кладки ложились одна на другую, высшие власти начали тревожиться: а не бессмысленна ли сама мысль о войне против небес? Вдруг и вовсе нет на небесах никакого Бога? На внеочередном заседании центрального комитета постановили запустить в небо исследовательскую ракету. Были запущены сразу несколько снарядов. На землю они вернулись, обагренные кровью. Так были получены доказательства того, что Бог все-таки существует и что Он смертен. Тогда власти постановили продолжать строительство Башни.
Бог же, со своей стороны, разгневался на то, что Его укололи в зад. Однажды утром Он с недовольным фырканьем толкнул под руку одного из каменщиков, стоявшего на верхнем уступе, и тот уронил кирпич на голову каменщику, стоявшему ниже. Это была случайная оплошность. Все понимали, что это случайная оплошность, но тот каменщик, на которого упал кирпич, принялся выкрикивать угрозы и оскорбления. Напрасно товарищи унимали его. Потом все строители разделились, становясь на сторону одного из тех двоих, хотя даже не знали, из-за чего вспыхнула ссора. И каждый в своем праведном гневе отказывался слушать соседа и переходил на свой язык, так что вскоре уже никто никого не понимал. Центральный комитет оказался бессилен, и артели строителей, говорившие отныне каждая на своем языке, разбрелись в разные концы земли.
Без Принуждения не возникло бы ни одно поселение. Над рабочими не стоял бы надсмотрщик. Не было бы разлива рек.
У вавилонян
На древних евреев, оказавшихся зажатыми между двумя задиристыми империями, снизошло удивительное прозрение: они представляли себе государство в образе Бегемота, или Левиафана, – чудовища, угрожающего человеческой жизни.
Пожалуй, они первыми из народов осознали, что Башня – это хаос, что порядок – тоже хаос, а язык – тот дар, что Яхве вдохнул в уста Адама, – мятежная, непокорная и могучая сила, по сравнению с которой устои самих пирамид – ничтожный прах.
Он ехал повидаться со стариком-отцом, венским рабби. Толстый коротышка с бледной кожей и светло-рыжими пейсами, одетый в длинный саржевый лапсердак и шляпу с меховой оторочкой. Он был очень застенчив. Настолько застенчив, что не мог раздеваться при посторонних. Проводник уверял его, что в купе он будет один.
Я сказал, что выйду в коридор. Поезд проезжал сквозь лес. Я открыл окно и вдохнул сосновый воздух. Через десять минут, когда я вернулся в купе, мой сосед уже лежал на верхней полке. Он перестал нервничать и решил рассказать о себе.
