– Хорошая девчонка, – сказал Коротышка, подмигнув.
У нее были стриженые волосы и грязное белое платье. Дон, похоже, очень обрадовался, увидев ее, но она обдала его холодным оценивающим взглядом, а потом продолжала улыбаться Коротышке.
– Я совсем не жалею, что мы завязли, – сказала она.
Мы с Доном помогли выгрузить коробки из грузовика и почти закончили работу, когда вышел Рольф.
– Тебе все еще хочется на охоту? – спросил он меня.
– Да.
– Заплатишь за полный бак бензина?
– Если надо.
– Я уже договорился.
– С кем?
– С Донки-Донком, – сказал он. – Хороший мужик!
– А когда?
– Сейчас, – сказал он. – Так что ступай обуваться. И шляпу не забудь!
Я только шел к трейлеру, когда сзади, скрипя и дребезжа, подъехал старенький раздолбанный «форд»-седан. За рулем сидел бородатый абориген с толстым брюхом.
– Это ты на охоту собрался? – ухмыльнулся он.
– С тобой?
– Ну! – ответил Донки-Донк.
Мы заехали купить бензина, но, заплатив за бак, я сразу же понял, что играю в этой экспедиции роль не «клиента», а «раба».
Донки-Донк заставил меня купить еще масла, пуль, шоколадок, сигарет. Он хотел, чтобы я купил ему новую покрышку. Велел мне подержать для него сигарету, пока сам возился с мотором.
Мы уже собирались трогаться, когда к нам подошел молодой человек по имени Уокер. Уокер был бывалым путешественником. Изъездил вдоль и поперек всю Австралию, очень привередливо подыскивая себе жену. Еще он провел некоторое время в Амстердаме, при YMCA[109]. Он был настоящий красавчик – с божественным профилем и очень темной кожей. Волосы и борода напоминали золотую канитель.
– Поедешь с нами на охоту? – крикнул ему Донки-Донк.
– Конечно, – сказал Уокер и уселся сзади.
Мы поехали на поиски человека, у которого было ружье. Им оказался очередной невероятно привлекательный молодой человек с беззаботной улыбкой и волосами до плеч. Он сидел возле шалаша из валежника. На его джинсах красной ручкой было множество раз написано имя: «Нерон».
Женой Нерона, как выяснилось, была та самая великанша, которую я уже видел за покером. Она была на добрую голову выше мужа и раза в четыре шире. Она сидела у очага за своим шалашом и грызла обугленный кенгуровый окорок. Когда Нерон сел в машину, за ним побежал их маленький сынишка и забрался в салон через открытое окно. Мать погналась за ним, размахивая дубинкой из кенгуровой кости. Выволокла мальчишку за волосы и плюнула ему в лицо.
Через две минуты после того, как мы тронулись, Нерон спросил:
– Спички взяли?
Донки-Донк и Уокер покачали головой. Мы вернулись за спичками.
– Костер разводить, – ухмыльнулся Нерон. – Если застрянем.
Мы поехали на юг между горами Каллен и Либлер и спустились к шоссе Ган-Бэррел. После дождя на кустарниках распускались желтые цветочки. Дорога возникала и пропадала в мираже, а над равниной будто плыла цепь каменистых холмов.
Я показал на красноватый выход породы слева.
– Что там? – спросил я.
– Старик, – радостно отозвался Уокер.
– А откуда этот Старик идет?
– Издалека. Может, из Аранды. Может, из Сиднея.
– А куда?
– В Порт-Хедленд, – ответил он уверенно.
Порт-Хедленд был железорудным портом на западном побережье Австралии, примерно в тысяче двухстах километрах к западу от Каллена, за пустыней Гибсона.
– А что будет с этим Стариком, – спросил я, – когда он доберется до моря?
– Все, – ответил Уокер. – Там ему конец.
Потом я указал на низкий плосковерхий холм – Рольф уверял меня, что это куча дерьма, которую наложил Человек-Перенти во Времена Сновидений.
– А это что, вон там?
Уокер нервно затеребил бороду.
– Я еще слишком молод, – сказал он застенчиво.
Это означало, что он еще не проходил посвящения в ту песню, где говорилось об этом холме.
– Спроси у Нерона, – сказал он. – Нерон знает.
Нерон хихикнул и помотал головой.
– Это Туалет, – сказал он. – Дерьмо.
Донки-Донк рассмеялся так, что даже машину раскачало.
Я повернулся к тем двоим на заднем сиденье.
– Дерьмо Перенти? – спросил я.
– Нет-нет, – глупо хихикнул Нерон. – Тут Двое.
– А откуда пришли эти Двое?
– Ниоткуда не пришли. – Он хлопнул в ладоши. – Занимаются там этим делом.
Нерон сделал жест большим и указательным пальцами, чтобы стало понятно, чем именно заняты Двое.
– Свояки, – добавил он.
Уокер нахмурился, сложил губы трубочкой и плотно сдвинул колени.
– Я тебе не верю, – заявил я Нерону. – Ты меня дурачишь.
Тот снова залился неудержимым смехом.
Они с Донки-Донком еще фыркали от смеха, когда примерно через километр мы остановились у невысоких скал. Все трое выпрыгнули из машины.
– Пошли! – позвал меня Нерон. – Тут вода.
Между скалами оказалось три озерца со стоячей водой. В них извивались личинки комаров.
– Солитеры, – сказал Нерон.
– Это не солитеры, – сказал я. – Это личинки комаров.
– Динго, – сказал Донки-Донк.
Он указывал на самую крупную скалу, которая действительно походила на лежащую собаку. А скалы поменьше, сказал он, это ее щенки.
Несколько минут они плескались в воде. Потом мы съехали с дороги и поехали на запад по равнине.
