Университет кишит новостями, так что наш подкаст потихоньку тонет. Это подстегивает взяться за новое дело, но, кажется, только меня. Нуру так сильно размотал сезон, что она даже выглядит иначе. Хотя и неохотно признает это. Кое-что размотало и меня – признание Дани. Конечно же, мы не рассказали ничего Альбертовичу или кому-либо еще, но это спутало все карты. Вопросы, которые я похоронила вместе с последним эпизодом, ожили и мешают наслаждаться успехом. Может, они плохо знали Марка? Может, Марк скрывал правду? Или, может, дурацкое правило «о мертвых либо хорошо, либо никак» обязывает их врать?
Поднимаюсь с кровати, потягиваясь.
Ведьминский колпак с пауками и прочими радостями утопает в черных волосах Гадышевой. Она прислоняет метлу к столу, прижимая сумкой – очевидно, чтобы та не взлетела без хозяйки.
Скидываю белый фатин с лица, наслаждаясь восхищенными вздохами и шепотками. Мимо проходит Даня в костюме рэкетира из девяностых, не иначе: черный пиджак, узкие очки, которые отливают фиолетовым, а на ладонь намотана толстая золотая цепь, которую он крутит туда-обратно. Даня вынимает бумажный цветок из внутреннего кармана и протягивает мне.
– У невесты должен быть букет.
– А почему без целлофана?
Раздаются смешки, пока аудитория наполняется нечистью и просто странными персонажами. Влюбленные приходят в парных костюмах: Белла и Эдвард, Мортиша и Гомес Аддамсы, но мои фавориты – Булочка и Сосиска. Было приятно, что даже Лариса Рудольфовна поддержала праздник шляпкой с вуалью и черным траурным платьем. Но еще приятнее, что пар с ней у нас сегодня нет. На Хэллоуин нарядились все – кроме Нуры, разумеется. Она осталась верна своим принципам, которыми обрастает, как земля грибами после дождя.
Последним в аудиторию входит Сашенька Альбертович в обычной серой рубашке, черном галстуке и брюках. Он рассекает воздух как стрела и оказывается у кафедры за считаные секунды. Нура пихает меня локтем, посмеиваясь. Оставляю жест без оценки, потому что Альбертович просит колпак у Жени, а потом заполняет его маленькими записками.
– Будем гадать? – раскачиваясь на стуле, говорит Длинный.
– О! Вы вовремя, Даниил. Тяните!
Ничего не понимающий Даня запускает руку в конус, шелестя бумажками. Вытягивает одну и прижимает к груди.
– Поздравляю, ступайте к экрану вместе с…
– Алиевой.
Даня вразвалочку занимает черный мягкий стул у кафедры. Нура тревожно косится на долговязого рэкетира, не торопясь покидать место, а потом с мольбой смотрит на меня.
– А можно я вместо Нуры?
– Катерина, вы – мертвая невеста, а мертвые молчат.
– Александр Альбертович, просто, если надо разговаривать, то это не к Шахерезаде. Мы даже не уверены, что она знает алфавит.
– Гадышева, наколдуй себе яду, плиз, – говорю я. Руки зудят: так хочется стукнуть эту идиотку.
После выхода второго эпизода Женя накопила достаточно желчи, чтобы фонтанировать ею в десять раз чаще, и теперь едкие комментарии сопровождают каждый наш шаг.
Нура мягко касается моего плеча и поднимается с места, прижимая ладони к бедрам. На пальцах сверкает десятка, которую она все реже крутит и все чаще носит для удовольствия. Синий платок ниспадает с плеч, превращая ее силуэт в горку. Нура спокойно подходит к Дане, вежливо улыбается, а потом тихо, без укора отвечает:
– Женя, если тебя это беспокоит, то я знаю пять алфавитов. Русский тоже.
Длинный ободряюще смеется, протягивает раскрытую ладонь для рукопожатия. Но, вероятно, вспомнив, что касаться его она не будет, убирает руку и проводит по лысой голове, точно бы там густая шевелюра. Нура шире улыбается, немного расслабившись.
– Евгения, подсадная утка – вы. Ребята, а вам необходимо определиться: кто ведущий, а кто гость.
Длинный о чем-то вполголоса переговаривается с Нурой. Вероятно, они распределяют роли, и Даня явно идет на уступки. Нура поднимает руку, обозначая себя как ведущую. Одногруппники аплодируют, свет гаснет. Проектор позади загорается, запуская изображения с камер, стоящих по обе стороны.
– Тема нашего сегодняшнего выпуска «Соврать нельзя признаться: где поставить запятую?». В нашей студии Даниил, именно с ним мы выясним: существует ли ложь во благо?
Оборачиваюсь на ведьму. Она сидит, раскрыв рот, а я победоносно улыбаюсь, цепляясь за край стола и придвигаясь ближе.
Миновав все формальности со знакомством и первыми прощупывающими вопросами, Нура начинает, пусть и осторожно, но входить в раж. Застенчивая краснота исчезает, возвращая ее лицу теплую восточную смуглость. Длинный по-прежнему отшучивается, развалившись на стуле. Сомневаюсь, что этого парня можно хоть чем-то пронять. Так что пара обещает быть если не драматичной, то хотя бы веселой.