Воеводы обещали своим воинам свободу грабежа «богатого жидовского города», где проживало преобладающее еврейское население торгашей и ремесленников. Видя по мере приближения его войска к конечной цели опьянение от скорой битвы и свободы грабежа города, царь постоянно мрачнел рассуждая на давно мучающую его тему: «Война – это всегда кровь и смерть. Победу в кровавых битвах и в белоснежных перчатках полководцы не добывают никогда. Придётся искупаться по локоть в крови виновных и невинных. Но неужто моим воеводам и воинам ничего кроме вражеской крови и свободы грабежа ничего не надо? Неужто не нужны никакие другие божьи свободы, кроме свободы жечь, резать и грабить? Но ведь эти воеводы и воины могли сейчас сидеть дома, лежать в холод за окнами на печи, баб обнимать, детей стругать в плотских схватках… А ты, царь, бросаешь своё войско в кровавое дело, подчиняясь идеи фикс – расширить жизненные пространства Московского государства, вернуть утраченные предками, погрязшими в удельных княжеских усобицах, прорваться Руси к морю… Но за прорыв придётся заплатить своей и чужой кровью, увидеть кровавого демона насилия и грабежа… Но чтобы восторжествовала бессовестная свобода ограбления и добывания трофеев надо ещё взять этот хорошо укреплённый город… Без осадной артиллерии здесь царю делать нечего, только утереться и возвращаться восвояси на радость изменническим боярским партиям, удельным князькам-феодалам…»
Его отвлекли от мыслей дружинники-телохранители: «К государю посланник с важным сообщением первостепенной важности». Это был добравшийся с трудом до царя Илья радостными известиями:
– Крымский хан не ударит своим войсками тебе в тыл, государь, а король Сигизмунд не готов выслать городу большое подкрепление, рассорился со многими воеводами…
– В чём суть и причины ссоры?..
– Многие воеводы настаивают на более глубоком военном союзе Сигизмунда со шведским королём, но тесть не желает утруждать своими нуждами зятя, откладывая союз на отдалённую перспективу, даже не обозримую…
– Не хватало ещё сейчас со шведами воевать, не взяв Полоцка, увязнув там в длительной осаде…
– Возьмёшь, возьмёшь ты, Полоцк, государь, мои люди оттуда, что войско и ополчение из иудеев не намерено слишком усердствовать в кровавой обороне… Но при одном условии…
– Условие до битвы? – царь гневно сдвинул брови. – Ты вправе диктовать мне условия для моей победы…
– Не придирайся, государь, к словам… Ты же приучил говорить тебе только правду и суть твоей царской выгоды…
– Какая же выгода, Илья?
– Тебе надо будет отпустить воинственных шляхтичей, которые тебе сдадутся, не слишком утруждая себя кровавым смертельным сопротивлением, а также богатых иудеев из моей партии… Ведь иудеи помогали тебе раньше… – Илья многозначительно посмотрел на царя. – И дальше будут помогать… Но твои воины ради грабежа и добычи трофеев могут выместить свою свирепость на жидах… А шляхту надо отпустить и даже подарками наградить за слабое сопротивление трофейными или какими ещё… Ведь Полоцк – самый богатый город Литвы, и добыча, трофеи там …
– …А зачем мне отпускать шляхтичей? Где интерес московского царя в твоих интригах?
– Вот это уже вопрос не рядового воеводы, а государственного мудрого мужа-царя… Ведь при скором объединении Литвы и Польши в Речь Посполитую шляхта может сама пригласить тебя на трон, без всякого брачного дела с королевной Екатериной… Вот такой исход возможен, если тебе не помешают твои беглецы и внутренние изменники-заговорщики…
– И такие есть?..
– И уже есть… и ещё будут… – интригующе пообещал Илья. – Такова традиция не только Польши и Литвы, но и Руст в большей степени… ваши государи молятся на свои святыни и пепел войн и поражений традиционно, а над вперёд глядеть, без шор, с перспективой…
– Русская православная традиция – это не только жертвенное поклонение пеплу, а передача святого огня потомкам от государей и героев, идущих на жертвы. Вот так-то, жид Илья… Но я от тебя услышал суть предложения по шляхте и жидам-богатеям и по перспективам тронным… Только так скажу о своей возможности стать императором: со своими бы внутренними русскими интригами и изменниками разобраться. Ведь в той же Литве и Польше свои интриги общие на виду и закулисные – там чёрт ногу свою костяную сломит.
Царь приказал в походе армии на Полоцк везти всё продовольствие с собой для скрытности и устранения грабежа население. Подразумевалось само собой: будет взят город, и он будет отдан на разграбление. Но тайну похода при самом подходе к Полоцку не удалось сохранить, ибо первым сбежал и переметнулся на литовскую сторону воевода Богдан Хлызнев-Колычев. Когда царю доложили о первой измене в войске, он закрыл руками перекошенное от ужаса и презрения лицо. Подумал: «Сколько ещё будет на моей стезе государевой измен и предателей из воевод, бояр, князей, родичей дальних м близких», но тут же взял себя в руки, прошипев свистящим шепотом:
