Царь был рад, что обещание, данное агенту Илье, было выполнено и с польской, литовской шляхтой, и с богатеями-иудеями, принявшими крещение. Шляхте было велено сказать королю, что царь не желает войны с королём. Богатые иудеи были отпущены на все четыре стороны, а бедные полоцкие евреи, не пожелавшие принять обряд православного крещения, были утоплены в Двине. О том первая Псковская летопись повествует: «Которые были в городе люди жидове, князь великий велел их в воду речную вметати и утопили их»
Въехав на коне в побеждённый Полоцк, Иван Грозный принял титул князя полоцкого, слушал обедню в Софийском соборе и написал послание митрополиту Макарию: «Исполнилось пророчество русского угодника, чудотворца Петра митрополита, о городе Москве, что взыдут руки его на плечи врагов его: бог несказанную свою милость излиял на нас недостойных, вотчину нашу, город Полоцк нам в руки дал».
После взятия Полоцка, где был оставлен гарнизон с князем Иваном Шуйским и воеводами-братьями Василием и Петром Серебряными-Оболенскими пятнадцать тысяч всадников русской и татарской конницы вышли на виленскую дорогу, на которой не было крупных крепостей до столицы Литвы. Литовская и польская шляхта была в ужасе оттого, что защищать Вильну, фактически некому. В Литве и Польше зимой 1563 года стали популярными слухи о «серебряном гробе», заказанном царём Иваном Грозном для короля Сигизмунда-Августа, который скоро будет выставлен перед войском Москвы при походе на Вильну. Этот слух сочетался с реальностью грабежей и погромов в окрестностях Полоцка на виленской дороге, вослед умчавшейся в Вильну русской и татарской конницей. «Законное, по праву победителей» мародёрство московских воинов сочеталось с тем, что «в иные имения и сёла вступают и посягают на их собственность, и людей на присягу приводят клятвами верности, а иных, кто не даст такой присяги, в полон берут». Захваченные земли и крестьян дети боярские «тянули к Полоцку».
Узнав о взятии Полоцка король Сигизмунд отправил к царю послов с предложением длительного перемирия. Одновременно коварный король отправил свои грамоты шведскому королю Эрику, где призывал того начать войну с Москвой. Агент Ивана Грозного осуществил свою тонкую диверсию с перехватом этих грамот русскими воинами. По сему поводу Иван Грозный имел право поиздеваться над послами, обслуживающих интересы королей-родичей с недавнего времени и писал по сему поводу: «К нам пишет, что Лифляндская земля его вотчина, а к шведскому пишет, что он вступился за убогих людей, за повоеванную и опустошенную землю. Значит, это уже не его земля!»
После победного взятия Полоцка в самом начале марта Иван Грозный покинул свои новые литовские владения и пошел назад к себе восвояси. Он должен был вернуться в столицу триумфатором, он хотел подгадать своё возвращение с ожиданием разрешения супруги бременем, Мария была на сноснях и вот-вот должна была благополучно разродиться. Царь знал, что в случае рождения девочки, он назовёт её Еленой в честь своей матери, если родится мальчик, то он должен носить имя отца царя, великого князя Василия. Царь ведь обладал не только артистическими врождёнными способностями, но и мистическими, в мать и бабку Софью. По святцам он определил, что именины Елена далеко, а вот день памяти святого мученика, страстотерпца Василия Акирского приходится на 22 мая – как раз… Младенцу мужеского пола надо бы родиться вблизи этой даты, но не после. А до дня поминовения христианского богослова 4 века епископа Анкирского, который в период «арианского спора» с арианами выступил как ярый сторонник Никейского символа веры.
«Как повезёт, как на роду новорождённому написано, – думал весело Грозный, – как на роду написано его любящим родителям, царице Марии и царю Ивану». Царь был на седьмом небе от радости отцовства, переполнен вдохновеньем, причём счастлив вдвойне: и победой над бездетным королём Сигизмундом с взятием Полоцка, и известием о новорождённом сыне, которого подарила ему любимая царица Мария. «Царь победен и плодовит в отличие от короля, я дарю жизнь младенцам и подданным верным, а не пустошь тщетную, – мыслилось весело и вдохновенно Грозному, – русский царь из победных природных и народных государей».
Известие о новорождённом младенце привёз гонец Василий Траханиотов 21 марта уже под Москвой, и царь на радостях трижды облобызал по-русски долгожданного вестника удачи и счастья человеческого. Грозный царь во время своего триумфального возвращения из Полоцка нарочно остановился в обители преподобного Иосифа Волоцкого, в Иосифо-Волоцком Успенском монастыре, где его встретил, как положено, старший сын 9-летний Иван. На последней остановке в подмосковном селе Крылатское отца встретил меньшой 7-летний сын Фёдор, родной брат глухонемой 29-летний Юрий и двоюродный брат 30-летний Владимир Старицкий, ростовский архиепископ Никандр и другие отцы церкви, тужа же прискакал гонец Василий с радостной вестью о рождении царевича.
