– Конечно, милая, много детей, теперь уже без разницы, девочек и мальчиков, если даст Господь, то и двойни, и тройни… Ведь такие случаи были в вашем роду Темрюка?.. Не правда ли?..
– Откуда ты знаешь об этом?
– Мне твой брат Михаил о двойнях и тройнях рассказывал… Вот и хочу отличиться на это поприще…
– Доктор сказал, что какой-то срок тебе нельзя будет ласкать меня, так надо, милый…
– Да, знаю я, царица, так у всех баб какое-то время нельзя… А царю и хочется и колется…
– Потому что у меня были тяжёлые роды?..
– Поправляйся быстрей, Мария, и я снова запугаю царицу бешеными царскими ласками… Ведь наш род Рюриковичей от римских императоров Августа и Пруса происходит, а эти императоры – от богини любви Венеры… Это мне один учёный жид-богатей разъяснил. Это через него к тебе акушерок и врачей женских пригнали, но это к слову… Об этом распространяться не надо, во дворце, в царских палатах даже стены имеют уши… И знай ещё, любовь моя, что Бог – это любовь…
– Государь, будешь любить меня хотя бы мысленно?.. – У Марии появился неожиданно на бледном лице стыдливый девичий румянец. – Любить, пока я абсолютно беспомощна, не изменяя мне, пока я… – она отвернула голову и прошептала. – …готова всю свою жизнь положить ради нашего первенца Василия…
– Я люблю тебя, царица, владычица моя… и буду любить тебя до самой смерти своей… Прощай, меня ждут государевы дела…
Пристав с постели, опираясь на подушки, она привлекла за шею царя и тихо и нежно сказала:
– Прими наш горский счастливый обычай, он в нашем роду испокон веков счастье приносит любящим супругам… Только закрой свои глаза… – Она прижала руки к своей груди, перед тем, как поцеловать супруга в закрытые глаза, сам закрыла глаза. И поцеловала царя в его закрытые очи. – Я хочу, чтобы мы и наш сын были счастливы… и спастись всем от сглаза злодеев и завистников…
Только долгожданный сынок Василий Иванович не долго радовал государя Ивана Васильевича долго: прожив всего пять недель здоровым и любимым родителями, он неожиданно заболел и 6 мая 1563 года скончался. Его похоронили в царской усыпальнице в Архангельском соборе.
А в июне того же года, всего через три месяца после успешного возвращения царя из Полоцка, по наущению Захарьиных, разжигающих ненависть к Старицким, он приказал арестовать и привести к нему князя Владимира Старицкого и его мать Ефросинью. Царю поступил донос некого Савлюка Иванова, дьяка при удельном князе. Дьяк был за непослушание наказан и посажен на цепь. Чтобы «досрочно» освободиться, дьяк через знакомых писцов накатал серьёзный донос, мол, князь Владимир собирает пол своё знамя всех недовольных бояр и удельных князей, недовольных политикой централизации царя.
При «досочном» освобождении дьяк обещал царю глаза в глаза рассказать, как его брат Владимир и его мать Ефросинья «неправды» чинят. И ещё был тонкий намёк дьяка, что партия Старицких причастна не только к гибели младенца Василия, но и к гибели малолетних царевен и самой царицы Анастасии. Царь был слишком потрясён смертью маленького царевича Василия, чтобы в своём горе проводить разбирательство с братом тут же. Но отложил в памяти ранние смерти дочерей Анны (10 августа 1549 – 20 июля 1550), Марии (17 марта 1551 – 8 декабря 1552), Евдокии (26 февраля – 10 июня 1558), чтобы заняться смертями всех царских младенцев, когда руки до этого дойдут и гнев будет опираться на найденные доказательства злодейств.
– Может быть такое в православном государстве русского царя, скажи, владыка. – Царь обратился напрямую с жёсткими вопросами к любимому митрополиту. – Хватать брата Владимира с тёткой Ефросиньей, пытать? И допытавшись, что, казнить?..
– Успеешь, государь, ещё… Утро вечера мудренее… Нет у тебя прямых доказательств вины Старицких… Повремени… Это страшно, когда за счастьем вдруг неожиданно приходит горе, что к простолюдину, что к царю-государю…
Благодаря вмешательству митрополита Макария, царь простил Старицких, но с дальним прицелом лишил Владимира его свиты, бояр со слугами, пообещал удел старый забрать в обмен на новый удел. И разумно поместил брата под пристальный присмотр своих надёжных людей и тайных агентов в окружении Владимира. Ефросинья, видя крушение своих надежд увидеть своего сына на троне, обратилась к Грозному царю с нижайшей просьбой разрешить ей принять монашество. Просьба была удовлетворена, и 5 августа того же года она стала инокиней, выбрав своей обителью Воскресенский монастырь на реке Шексне в селе Горицы – на своё собственное горе рода Старицких. Царь приказал относиться к ней уважительно, содержать ее в достойных хороших условиях и назначил следить за оказанием ей всевозможного уважения трех чиновников. Они были проинструктированы Захарьиными из опекунского совета наблюдать за ней и мешать ее связи с политическими противниками Ивана Васильевича.
