Но были страны, которые Путин любил, хоть и своеобразно. Наверное, не будет ошибкой сказать, что он любит их и сейчас, но для вида клеймит весь Запад как врагов. Вероятно, первое среди любимых Путиным мест — это Франция, ее атлантическая ривьера, живописный город Биарриц. Семья Путиных начала ездить сюда в 90-х. В начале июля 1999-го Путин проводил здесь отпуск, сняв номер в не особо примечательном отеле. Туда к нему примчался член «семьи», миллиардер Борис Березовский. По поручению Ельцина он хотел выяснить, согласен ли Путин стать преемником. Тот был тогда директором ФСБ и секретарем Совета безопасности — то есть носителем всех возможных государственных тайн России, руководителем ее самой могущественной спецслужбы. Все это не мешало ему проводить отдых как частному лицу на территории страны НАТО. Впрочем, когда за год до того Путина назначали главой ФСБ, он тоже едва вернулся из отпуска, опять же во Франции (а Людмила осталась на курорте и только там узнала о назначении мужа285). Пройдет время, и уже президент Путин запретит вообще всем сотрудникам российских силовых ведомств выезжать в страны — члены НАТО, да и вообще проводить отпуск за пределами России без особых на то причин. Кстати, с Францией связан еще один эпизод, ярко характеризующий нашего героя. В 1996 году экс-спикер петербургского парламента Александр Беляев публично обвинил Путина в том, что он на средства неясного происхождения отдыхает на атлантическом побережье Франции (что так и было). Путин в ответ тоже публично брякнул, что «даже не знает, где находится» это побережье286. Во-первых, он врал по сути, во-вторых, в запале оправданий просто сказал чепуху. Путин даже попытался подать на Беляева в суд, но по странному стечению обстоятельств указал в иске неверный адрес ответчика, и слушаний в итоге не было. Журналист, освещавший тот процесс, уверен, что заммэра со шпионским бэкграундом не мог не знать адреса своего политического оппонента, а стало быть, допустил ошибку осознанно, чтобы не давать в суде показаний о своих зарубежных вояжах287. Так что Путин не только любит Францию, но и готов нелепо врать и ничтожно хитрить, чтобы скрыть этот факт.
Путина, как всякого россиянина, особенно выросшего в вечно пасмурном Петербурге, всегда тянуло на юг. Второе место, полюбившееся ему в 90-х, — Испания. Там, в городке Торревьеха на побережье Средиземного моря, в начале 90-х обосновалась компания «Двадцатый трест». Мы упоминали ее в начале книги как структуру, связанную с Путиным коррупционными нитями. Расследование, которые в 90-х вели, но не закончили следователи, показало, что «Двадцатый трест» выводил в Испанию деньги, полученные из бюджета Санкт-Петербурга. На эти деньги в Торревьехе строилась недвижимость — виллы и многоквартирный комплекс. Путин там отдыхал. Позже местная пресса утверждала, что будущий президент России въезжал в Испанию в 90-х не менее 37 раз288.
Тридцать семь поездок только в Испанию, а были еще Франция, Германия, Финляндия и наверняка другие страны. Путин путешествовал, конечно, заметно чаще, чем могли себе позволить в 90-х обычные россияне. Но в целом он мало отличался от своих более или менее обеспеченных соотечественников того времени. Выезд за границу при Советском Союзе жестко регламентировался КГБ (то есть Путиным и его коллегами), а в 90-х табу на путешествия пало, чем россияне с каждым днем все активнее пользовались. Да что там путешествия! Ближайшие друзья Путина, его партнеры по спорту и службе в КГБ обзаводились вторыми паспортами и видами на жительство других стран. Некоторым из них в этом бюрократическом процессе помогал сам Путин, используя связи в ФСБ289, — например, своему тренеру по дзюдо Арону Боголюбову. Аркадий и Борис Ротенберги с семьями поселились в Германии и Финляндии (некоторые члены этого семейства и сейчас там живут), Геннадий Тимченко стал гражданином Финляндии, а Владимир Смирнов, знакомый Путина еще со времен операции «Ресурсы в обмен на продовольствие», осел в Берлине (его семья до сих пор ведет бизнес в европейских странах). Одним словом, ничто тогда не выдавало в Путине и его окружении людей, питающих ненависть и недоверие к Западу, ничего не выдавало и ностальгии по советскому прошлому.
Профессор Герман Дилигенский, основатель российской политологии, писал: «В 1998 году лишь 10,5 % опрошенных назвали патриотизм наиболее важной для себя ценностью. <…> Этот на первый взгляд удивительно низкий рейтинг патриотизма свидетельствует не об отсутствии любви к Родине, а, скорее, об ассоциации данного термина с идеями милитаризма и мобилизации во имя реставрации империи, отвергаемыми большинством россиян»290. Опросы общественного мнения в 90-х подтверждают: антизападные настроения и имперство не владели умами граждан, даже несмотря на экономические испытания того времени, которые многие связывали с капиталистической моделью экономики.