– Прости, государь, – сказал хозяин, – речи неучёные, говорим попросту И не мы, атаманы, тако мыслили про тебя, а казаки наши. И на кругу они то же говорили.
– Про Шуйского верно твои хлопцы бают. Обошли они меня – не хотел его миловать.
– Вот и яз, – заговорил опять украинец, – тоже здесь сказал: понудили они тебя! Уж коли такого злодея пощадить – стало быть, понуда была немалая, и сила у них есть!
– Да? Ты так думаешь?
– А как же иначе, государь? И мыслят казаки, что теперь бояре ещё пуще возгордятся, совсем перестанут тебя слушаться.
– Ну и что же?
– Боимся мы, государь!..
– Чего боитесь?
– За тебя, батюшка, – сказал Корела, – боятся казаки – видят, что князья тебе на шею сели, – и бают: пора тебе свободиться от них.
– Как же свободиться?
– Стегануть их малость надо, и казаки в том помогут.
– А сам ты, атамане, как мыслишь?
– Яз супротив тебя не иду, увещал и их, – он кивнул на гостей, – да не слухают!
– Назад прёшь! – сказал старшина. – Ведь уже боле не прекословил, а теперь взад пошёл!
– Негоже, Сергей Зосимыч, – заметил куренной.
– Так вы уже вошли в согласие?
– Грозить они стали, государь, – с виноватой неловкостью ответил Корела, – что на кругу казацком судить о том будут, и требуют, чтобы яз круг собрал. Ну а всем ведомо, что хлопцы наши на князей злы, и вот не хотел яз речей тех на круг выносить, ну и не перечил. Негоже, коли промеж нас брань пойдёт!
– Дал согласие, меня не спросивши! Худо творишь, Серёга! И что же тебе круга бояться – нешто круг пойдёт бояр бить?
– А кто же его знает! Всё может быть.
– Беспременно пойдёт, – горячо заявил украинец, – и уже единожды баял про то. Многи казаки выступленья хотят и нас на кругу в медленьи упрекать будут, коли не ещё того хуже!
– Скажут, пожалуй, – вставил Корела, – что мы боярам продались.
– Казаки охоту держат пограбить малость, – сказал царь.
– То правда, – согласился старшина, – но не в сём дело. Видят хлопцы, как отошёл ты от нас – князья тебя отодвинули, а потому, бают, треба их самих удвинутъ, чтобы царь опять с нами был, и тогда наши чаянья сбудутся.
– И ты, Микола, заодно с ними?
– Да, – ответил тот прямо и очень крепко, с возбуждением, – заодно и яз! От своих не отойду! Боже упаси! Малым хлопцем саблю в руки взял и тридцать годин держу без измены!
– Говоришь – без измены! А давно ли ты крест мне целовал – и вот идёшь супротив моих хотений! Где ж твоя верность?
– Казачеству яз верен до конца – вот где верность! Но и тебе, царю нашему, не изменил – не на тебя идём, и в подмогу тебе хотим выступить. Тебя мы любим, почитаем, но с боярами твоими не миримся. Уйми их сам, и мы довольны будем!
– Гони их, государь, – сказал запорожец, – не за что их любить да жаловать!
– А ты думаешь – яз люблю их?! Ошибся, друже! Терплю их через силу, не верю им, но уничтожить аль прогнать всех не могу – неслыханное то дело!
– Да и мы порешили не всех побить, а токмо половину, – заметил куренной.
– Почему половину? По какому разуму судите? Разве половина из них – изменники? А где доказы?
– Каких тебе доказов надо, коли сам ты говоришь, что не веришь им ни в чём? Все они изменники! А мы даже и не половину, а по записи имянной берём токмо тех, кого надо, – не боле пол ста дворов насчитали.
– Уж и запись готова? Вот как! Ну, покажи!
Он взял бумагу – целый лист, испещренный детскими крючками и помарками: смертный приговор князьям московским!.. Не подслушай казаков монах – он был бы приведён в исполнение! И начало его царствования омрачилось бы неслыханным избиением, позором на всю Европу. Хорошо, что он сам сюда поехал, – успокоить казачий задор теперь будет нетрудно! Читая фамилии, он заметил – там не было ни Пушкина, ни Басманова, а были в большинстве как раз те бояре, которых он и сам подозревал в неверности, не любил встречаться с ними взглядом. Чутко угадали казаки его врагов! Да к тому же и показали, что не заискивать надо перед князьями, а чем ни на есть бороться с ними! Об этом стоит подумать на досуге!
– Мы не любим бояр, – произнес он, – жалуем их скупо, но изменниками тоже не считаем, а от иных и службу добрую видим.
– Тебе виднее, государь, – снова заговорил старшина, – кака за кем служба! Да токмо и наше к тебе раденье забывать не след. Обидно казакам, когда наших хлопцев за всяк пустяк в приказ волокут, а Шуйского – убийцу твоего – милуют!
– Мы не хотим обиды казакам – любим их и готовы наше уваженье к ним являть.
– Так вот яви же, государь, утешь нас! – сказал Корела.
– Чего же вы хотите?
– Прикажи пытать братьев Шуйских и тогда узнаешь всех других изменников и казнишь их!
– Позорное то дело – князей на дыбу тянуть, – ответил царь.
– Да ведь измена! Тебя убить хотели!
– Тем паче, бесчестно мне карать врагов за особу мою – злой местью платить своим недругам.
– Твои враги, государь, – наши враги! Коли тебе бесчестно карать их, так дозволь нам – уж мы не промахнёмся!
