Взметая огромный столб пыли, заряд ударил прямо в то место, где гарцевал на коне Серторий и прошелся дальше по цепочке воинов, размазывая командующего и его бойцов по земле. Пыль оседала, донеслись нечеловеческие крики боли и отчаяния, изувеченные люди молили о помощи. Легионеры побросали работу и изумленно смотрели на исковерканные человеческие тела, кое-кто даже начал потихонечку отходить назад, надеясь выйти из зоны обстрела. Одно эффектное попадание за много часов изменило ситуацию, на стенах царило радостное оживление, в поле же, наоборот, уставшие воины были на грани все бросить и разойтись по своим палаткам, особенно те, кто видели все своими глазами. Оценивая возникшую ситуацию, Иоанн невольно подумал.
- Все дело в том, что этот выстрел сделала человеческая рука, а вот результат, несомненно, дело рук великих богов. Так сейчас думает каждый солдат и в нашей армии, и в осажденном городе.
Внезапно цезарь почувствовал себя странно, в одночасье, осознав, что он один смотрит на место трагедии, тогда как весь штаб легиона смотрит на него. Десятки глаз, трибуны, адъютанты, писцы, все пялились на Иоанна, словно чего-то от него ждали.
- А ведь это я убил Сертория. – Мелькнула ужасная мысль. – Я своим дурацким обманом отправил его на смерть. Они все поняли! Да нет, это невозможно. Кто-то подслушал. Чушь. – Мысли лихорадочно метались в голове цезаря. Он переводил взгляд с одного офицера на другого. – Они все меня осуждают. - С губ уже готово было сорваться что-то типа, я не виноват, но к счастью прямо в голове зазвучал знакомый голос.
- Какого черта, Ваше Высочество, вы тут делаете! Мы с ног сбились, пока вас нашли. – Лицо Прокопия, стоящего прямо у него за спиной, выражало крайнее недовольство. – Как вы здесь оказались? Вы хоть понимаете, что после смерти легата, вы здесь самый старший воинский чин, как Цезарь или прокуратор провинции, все равно, как вам больше нравится.
- Так вот в чем дело. – Облегченно выдохнул Иоанн. – А я то, вот идиот…. Ну, слава богу.
- Чему вы радуетесь, это же катастрофа. – Патрикий был в ужасе. – Ситуация безвыходная. Отказаться нельзя, это несмываемое пятно на всю жизнь, а принять командование… Как?Цезарь, вы реально представляете, что здесь происходит?
Еще раз, осмотрев окружающих и найдя полное подтверждение словам патрикия, Иоанн успокоился. Главное, никто не понял, чего это Серторий рванул под вражеские снаряды, а остальное…. Как-нибудь разберемся. Он нахмурился, пытаясь изобразить максимально грозный вид, и кивнул комиту охраны.
- Возьмите людей и принесите тело легата.
Воины бросились исполнять приказ, но в этот момент вновь раздался характерный свист. Защитники города перезарядили катапульту.
…
Бен Авалар никогда не брал в руки оружия. В том горном селе, в котором он родился, каждый мальчишка мечтал стать великим разбойником, а он хотел быть строителем. Над ним смеялись, его били и били жестоко, но оружие так и не появилось в его руке. У горцев долины Ура была поговорка “Обнажил кинжал. Бей!”.
Так просто. Нож в руке. Значит надо бить. Один раз ударил – ты воин, а он хотел быть строителем. Он был неграмотен, не знал основ математики и геометрии, но был прирожденным инженером. Его перестали бить, когда он поставил веретено на глубокий деревенский колодец, куда женщины опускали на веревке кожаные ведра и вытаскивали их с водой, нагнувшись над колодцем и выбирая веревку. Когда сельские бабы увидели, что достать тяжелое ведро можно просто вращая ручку веретена а, не напрягаясь изо всех сил, рискуя свалиться в колодец, то тронуть Бен Авалара решился бы только кто-нибудь совершенно безбашенный. Потом он строил мост через расщелину, а когда закончил, ушел из дома, пристал к проходящему каравану и ушел. Караван шел из Ура в Царский город, и там, после многих лет изматывающего труда, к нему пришла слава. Великий зодчий, механик и художник, которого знает сам император, вот кем стал никому неизвестный мальчишка, начавший когда-то чернорабочим в мастерской архитектора.
