- Вы знаете, что с рассвета вы выстрелили всего четыре раза и не убили не одного туринца.
Лицо командира орудия исказила гримаса ярости, только абсолютно безрассудный человек мог брякнуть подобное в такую минуту. Он уже хотел придушить чужака, но Бен Авалар продолжал, как ни в чем не бывало.
- Слишком неэффективно. Здесь надо много что поменять, но это позже. Сейчас принесите вон ту сеть, которой вы поднимаете камни на башню.
Выражение лица Сердара начало меняться, уж больно спокойно и уверенно звучал голос мастера.
- Мне приказали во всем помогать вам и не мешать, но я хотел бы знать, чего вы хотите. - Несмотря на сомнения, он все же отдал приказ своим людям принести сеть.
- Сеть прикрепите к концу ствола в виде петли пращи, если кто видел. – Мастер вновь обернулся к командиру. – Я хочу, чтобы ваша катапульта наносила урон врагу. Этого достаточно.
- Да кто же здесь этого не хочет! – Заорал Сердар. – Ты посмотри на моих людей, да на них лица нет.
Бен Авалар по-прежнему был невозмутим.
- Сейчас не время для эмоций. Наколите камней поменьше, не больше кулака, и весом вполовину вашего обычного заряда.
Командир расчета набычился, но пошел выполнять, бросив на ходу.
- Меньше кулака провалятся в ячейки.
- Вот это уместно. - Авалар на мгновение задумался. – Знаете что. Положите-ка на сеть рогожу, для первого раза сойдет, а потом уж доведете до ума.
Катапульта была готова к выстрелу, командир сам встал у рычага, все ждали команды мастера. Бен Авалар махнул рукой и взглянул на поле. Там между цепочками легионеров метался какой-то всадник в позолоченной начищенной броне, ослепительно сверкающей на солнце.
Сердар выбил рычаг, катапульта ухнула и смертоносный рой, издавая грозный свист, помчался в сторону врага. Бен Авалар видел, как сверкающий всадник остановился, что-то втолковывая своим воинам, затем, видимо услышав незнакомый звук, обернулся и замер. В этот момент адская сила смела его вместе с конем и соседними легионерами и, взметая столб пыли, поволокла их по земле, коверкая и разрывая на части. Несколько мгновений все, кто был рядом с Аваларом, стояли молча, словно завороженные, не веря в результат своего выстрела. Наконец, когда до них дошло, все двадцать глоток разразились восторженным воплем, его подхватили на стенах все, кто видел и нет, все орали во весь голос, и этот грозный рев на мгновение остановил военную машину империи. Легионеры всех четырех легионов постепенно останавливали свою монотонную работу, бросали камни под ноги и с удивлением переглядывались, безмолвно спрашивая друг друга:
- Что случилось? Чего это горожане так разорались?
Бен Авалар был единственным человеком на стенах, кто не заходился от радостного крика. Он молча смотрел туда, где валялись в пыли остатки от пяти человек и одной лошади. Внезапно, он перевел взгляд на свои ладони и, несмотря на то, что они были пусты, он понял. Сегодня Бен Авалар предал свою мечту, сегодня он взял в руки оружие.
Изуродованное тело Сертория Вара лежало на носилках перед цезарем. На бывшего легата страшно было смотреть.
- Как это его так угораздило? – Прокопий, проглотив рвотный спазм, отвернулся.
- Катапульта. – Не стал вдаваться в подробности Иоанн.
- Не хотел бы я в таком виде предстать перед всевышним. – Патрикий по-прежнему отводил взгляд. – Мой Цезарь, прикажите унести тело. Ведь невозможно смотреть.
Иоанн кивнул охране.
- Уносите.
Проводив взглядом носилки с телом человека, к смерти которого он имел прямое отношение, Иоанн страдальчески поморщился.
- Прокопий, ведь это не я его убил, ведь так? И если это так, тогда почему меня терзает чувство вины?
- Мой Цезарь, не забивайте себе голову этой казуистикой. На данный момент есть проблемы куда важнее. – Прокопий был явно встревожен происходящим. – Помните сейчас вы командир легиона. Все ждут от вас решения, и им плевать на ваши душевные терзания. Цезарь, надо что-то делать, и прямо сейчас.
Посмотрев на поле боя, Иоанн увидел удручающую картину. Военная машина империи пробуксовывала на ровном месте. Большинство легионеров стояло без дела и, с опаской поглядывало на стены, ожидая нового выстрела.
- Есть идеи? – Цезарь повернулся к своему советнику.
- Вы шутите? – Прокопий растерялся. – Даже не спрашивайте меня. Я ни черта в военном деле не понимаю. Может скомандовать им что-нибудь? Что там в таких случаях говорят?
- Скомандовать, скомандовать. – Задумчиво повторил Иоанн. - Пожалуй ты прав, тут нужно что-нибудь... но не сказать, а сделать.
Цезарь повернулся и посмотрел назад. Весь штаб легиона вытянулся во фрунт.
– Ну, господа, наш выход.
Выдохнув, Иоанн зашагал к цепочкам легионеров. Штабные, с недовольными лицами, последовали за ним.
- Цезарь, надеюсь, вы не серьезно? – Патрикий засеменил рядом. – Именем вашей матери заклинаю вас... Иоанн, помните, вы рискуете не только собой, но и всей династической линией.
Видя бесполезность своих усилий, Прокопий остановился, сплюнул в сердцах:
- Хотя бы увижу собственными глазами, как ваш дед всыплет вам за вашу легкомысленность, - и побежал догонять.
