— Кровь мертвеца! — изрекла ведунья.
— Какого мертвеца? — ужаснулся Николай Александрович.
— Долгая мучительная смерть!
— Чья? — содрогнулся Николай Александрович.
— Твоя!
— Да что ж такое! — передёрнул плечами Булганин.
— Завтра на рассвете приходи, буду второе яйцо выкатывать!
Александр Николаевич Шелепин ещё раз прочитал оперативную справку. Больше недели в Мурманске и Свердловске сидели выездные бригады Комитета государственной безопасности, микробиологи и врачи. Нажав кнопку, председатель КГБ потребовал к себе заместителя, который был туда откомандирован, и только сегодня вернулся в столицу.
— По вашей бумаге хотел переговорить. Как я понимаю, оснований для беспокойства нет?
— Совершенно нет, — кивнул генерал. — Паника по смертоносной болезни целиком надумана. К отчёту приложены выводы учёных.
— Значит, всё пустое, от начала до конца?
— К оценке ситуации были привлечены лучшие специалисты вирусологи. Заключения дали профессора Смородинцев, Левкович и Чумаков. Их выводы исчерпывающие.
— Тот самый Чумаков, кто разработал вакцину от полиомиелита?
— Тот самый, Михаил Петрович. Благодаря ему тысячи людей сохранили жизнь. В компетенции Чумакова я не сомневаюсь, он основательный учёный.
— А как реагировал на панику доктор наук Адо, ведь он на испытаниях оружия отвечал за медицинскую часть эксперимента?
— Адо первым подал бумагу, что угрозы здоровью нет, но ей в Свердловске хода не дали.
— Почему?
— Ссылались на указание Брежнева.
— Леонид Ильич героем хочет себя показать! — криво ухмыльнулся Шелепин. — Думаете, Брежнев не знал, что всё пустышка?
— Не берусь сказать, — осторожно ответил начальник 2-го Главка. — Мы сразу установили, что один патологоанатом страдал тяжелым душевным расстройством.
— Это тот, который зарезался?
— Да. А второй был хронический алкоголик, у него и до этого случались страшные запои.
— По утверждениям Кириленко, он спиртного в рот не брал.
— Свердловские товарищи получили недостоверную информацию со стороны людей, опасавшихся за свои должности. Ложные сведения дали главврач райбольницы и заврайздравотделом. Мы же опросили досконально всех, а также соседей, друзей патологоанатомов, бывших сокурсников по мединституту — всего сорок четыре человека.
— Вот ведь свердловцы закрутили, прямо шухер навели! — высказался руководитель госбезопасности.
— Выполняли распоряжение Секретаря ЦК Брежнева.
— Леонида Ильича! — уже миролюбиво заметил Шелепин. — Значит, бояться нечего?
— Абсолютно нечего.
— Это самое главное, а то б самого Никиту Сергеевича всполошили. Я твой отчет Козлову покажу.
— Там всё выверено, можете смело показывать! — заверил генерал.
— Спасибо за работу! — поблагодарил председатель КГБ.
Александр Николаевич ещё раз пробежал глазами документ, достал папку, в которой лежали первоначальные тревожные материалы в отношении похода в горы и таинственной гибели студентов Уральского политехнического института, вложил туда фотографии мертвых студентов и сунул в портфель.
— Ну, Леонид Ильич, ну, артист! — причмокнул Шелепин. Копию всех документов Шелепин решил показать Аджубею: Алексей Иванович ежедневно общался с тестем, а Никита Сергеевич к зятю особо прислушивался. Сам Шелепин решил не ходить к Хрущёву по свердловской истории, пусть Козлов идёт, если хочет. Фрол Романович умеет к Никите Сергеевичу с нужной стороны зайти!
Шелепин спустился во двор, сел в машину и поехал в. Кремль.
— Какова здесь роль секретаря обкома Кириленко? — забирая у Шелепина документы, поинтересовался Козлов.
— Кириленко выполнял поручение Брежнева, мне три раза звонил, можно сказать, истерил, боялся брежневского гнева, — сообщил Александр Николаевич.
— И меня звонками замучил, — отозвался Козлов. — А Брежнев, фрукт, никому ни слова!
— Он — начальство! — поддел Козлова Александр Николаевич. — Сегодня опять приказал Кириленко карантин усилить.
— Совсем чокнулся! — выругался Козлов.
— Может, не стоит нам это дело раздувать? — высказался председатель КГБ.
— Леониду Ильичу надо по носу щёлкнуть! — злорадно выговорил Козлов. Он хотел утвердить себя вторым человеком в государстве, хотел, чтобы его ставили выше Брежнева.
Никита Сергеевич раскричался: ему сообщили, что один железнодорожник поставил у себя на дачном участке вместо домика три железнодорожных вагона.
— Он что там, станцию решил сделать? Это ж надо додуматься! Вагоны, мать его! Совсем ополоумел!
Министр путей сообщения Бещев стоял перед Первым, оправдываясь:
— Они списанные, Никита Сергеевич, он за них деньги заплатил.
— Ты вдумайся, вагоны в огороде! Стыдоба и нелепость. Как только припёр их туда, к какому волшебнику обратился? Немедленно убрать! Выкинуть вон!
— Он их под жильё переоборудовал, средства потратил, — заступался министр.
— Ты меня не слышишь, Борис Павлович?
— Понял, понял! — сдался Бещев.
