Ракеты являлись решающим аргументом в спорах. Количество советских баллистических ракет перевалило за сотню. Но кроме баллистических ракет имелись ракеты и для ближнего боя — как раз на этом сосредоточился конструктор Челомей. За счет подъёмной силы крыла, крылатая ракета, или самолёт-снаряд, как её ещё называли, при значительно меньшем весе способна была нести очень тяжёлый груз, являясь мощным и эффективным оружием. Подобными ракетами занимались конструкторы Туполев и Артём Микоян. На ракеты ближнего боя существовал большой спрос, однако с ними приходилось мучиться — при транспортировке много хлопот доставляли крылья, крылья были их существенным недостатком. Крылья для подобных ракет делались съёмные, перед стартом их надо было прикрепить к ракете, а это — время, а без крыльев ракета не полетит. У американцев была та же болезнь. Из-за растопыренных крыльев на подводную лодку США вмещается лишь две ракеты «Регулус». Ракетная атака с подводного корабля должна быть молниеносной, иначе корабль обнаружит и потопит противник, но море часто штормит, а шторм затрудняет подготовку к пуску. Чтобы установить крылья, лодка должна находиться в надводном положении, а в этом положении она превращается в мишень. Советские «Кометы» имели те же недостатки, что и у американцев. У конструктора Челомея всё решалось иначе: его ракеты стартовали из специального цилиндра, по сути, из капсулы, а крылья самостоятельно раскрывались после старта. В цилиндрических капсулах ракета устанавливалась сразу в боевом положении, её больше не надо было готовить. Цилиндр являлся и хранилищем ракеты, и стартовой установкой. Такими аппаратами можно утыкать подлодку, к тому же они удобно перезаряжались. Ракета в капсуле не подвергалась внешним воздействиям, её не страшили вода или снег. Из цилиндра ракета шла по направляющим. Челомей совершил в крылатых ракетах технический переворот! Недостатки скорости компенсировались за счет прижатия ракеты к земле. Изначально ракеты испытывали на полигоне в Фаустово под Москвой, а теперь во всей, что называется, красе здесь, на Чёрном море, и показывали их не кому-нибудь, а самому Хрущёву! Андрей Николаевич Туполев челомеевскую крылатку одобрил. Изначально Владимир Николаевич занимался изучением колебательных процессов, хотел создать пульсирующий двигатель. После смерти конструктора Поликарпова возглавил его КБ, но самостоятельно проработал недолго, его слили с КБ Артёма Микояна, где создавалась «Комета», предназначенная для кораблей и стрелявшая из надводного положения. Микоян ещё разработал «Сопку» для берега. С трудом Чепомей от Микояна сбежал, но если б не Сергей Никитич, долго б он вынашивал свои идеи и добывал на них деньги. Замглавкома ВМФ адмирал Павел Григорьевич Котов, отвечавший за вооружение флота, с похвалой отозвался о челомеевском изобретении. И двигатели в ракетах оказались надёжными, туда ставили турбореактивные моторы конструкции академика Микулина.
После сегодняшних показательных стрельб Владимир Николаевич Челомей вошёл в обойму ведущих ракетных конструкторов. А Сергей Никитич предстал перед отцом как реальный конструктор.
— Юр, я уезжаю.
— Куда?
— В Швецию.
— На долго?
— Навсегда. Я замуж выхожу, за своего заведующего кафедрой и мы в конце октября едем в Гётебург.
— А как же я? — ужасным голосом произнёс Юра.
— Ты молодой, встретишь новую любовь.
Он ринулся к ней, схватил, прижал, принялся целовать.
— Нет, нет, нет! — сопростивлялась Инесса. — Всё, мы теперь чужие!
— Я хочу быть с тобой, только с тобой! — Он повалил Инессу на диван, стал стаскивать с неё платье, сорвал рубашку с себя, и они задохнулись в любви — дикой, неуёмной, страстной!
— Не отпущу тебя! — отдышавшись, шептал он, а она, положив голову на грудь, мягко перебирала его тёмные волосы…
Ближе и ближе отъезд. Невесело в доме Хрущёва, тревожно, ощущение какой-то неопределенности, один Никита Сергеевич кажется спокойным. Сергей вдрызг разругался с Лёлей, как ни старался, не смог ей доходчиво объяснить, почему Аджубей в Америку едет, а она — нет. Лёля теперь с ним не разговаривала, и это мешало ему готовится к ответственной поездке, даже собирать вещи как следует не получалось, мысли путались, он всё больше думал о своей обиженной жене, и ему становилось тошно. На работу Сергей Никитич эти дни не ходил, лишь слетал с отцом на юг, где смотрел ракетные стрельбы, хоть там немного развеялся. Надо собирать чемодан, а голова кругом! Из-за невыносимой обстановки дома Сергей Никитич перебрался к родителям.
— Как одеваться? — спрашивала у мужа Нина Петровна.
