— Возьми пока это на разные расходы, а там мы тебе деньжат подкинем!
— Спасибо! — забирая деньги и утирая слёзы, проговорил сын вождя.
— А теперь ступай, Васенька, ступай! Ещё увидимся! А Свете я бы на твоём месте позвонил, а может, и заехал, ты подумай!
— Подумаю.
— Ты пока какую-нибудь мою машину возьми, поездий до завтра, а завтра тебе Петя транспорт организует, — и, обращаясь к Демичеву, добавил:
— В гостинице ты Васины расходы на Управление делами пиши, понятно?
— Понятно.
— И пусть Смиртюков оперативно сработает. Ещё в ателье его свези, пускай ему разную одежду пошьют.
— Не беспокойтесь, Никита Сергеевич!
— Я как раз беспокоюсь, почти семь лет человек безвинно в тюрьме промудохался, а мы, друзья засратые, руки умыли!
Когда Василия Иосифовича скрылся за дверью, Никита Сергеевич удовлетворенно развалился в кресле. Через десять минут нужная бумага была составлена, Хрущёв прошёл в приёмную, ещё раз горячо облобызал Василия и в сопровождении Демичева отправил в гостиницу, потом вернулся к себе, сел у телефона и набрал жене.
— Всё, Нина, на воле Вася! Благодарил меня, как родного. Я команды отдал, чтоб ему жизнь человеческую устроили.
— Молодец! — похвалила Нина Петровна.
— Прямо камень с плеч! — радовался Никита Сергеевич. — Сейчас, Нин, домой поеду! — Но выяснилось, что в приёмной ожидает Шелепин.
— Ты чего не у Ворошилова? — удивился Первый.
— Созвонился и бумагу ему отправил. Новость пришла нехорошая, — потупился шеф госбезопасности. — Пришлось к вам вернуться, хочу доложить.
— Что?
— По сведениям разведки, на территории Англии будут размещены американские баллистические ракеты «Тор». Цели — шестьдесят крупнейших городов СССР. Также Америка собирается разместить ракеты в Италии, Турции, Греции и ФРГ.
— Ты ерунду молотишь! — оборвал Хрущёв. — Мы с Айком осенью по-крупному задружились.
— Сведенья верные.
— Брешут твои разведчики, передёргивают, выслужиться хотят!
Шелепин сокрушительно качал головой.
— А может, дезинформацию запустили, чтобы поссорить нас с американцами?
— А если не брешут, если правда, Никита Сергеевич? — осторожно высказался председатель Комитета государственной безопасности. Шелепин не сомневался в правдивости разведданных.
— Вот заладил! Неразумно, подобно курице, искать в яблоке только червяка! Посмотрим! — буркнул Первый. — Разузнай поверней, а я домой поехал!
— Представляешь, Нин, Молотов мне покаянное письмо написал!
— Сам Молотов, Вячеслав Михайлович?
— Да, сам! Признал меня, змей! — самодовольно заявил Хрущёв.
— И что теперь с Молотовым, куда ты его надумал?
— Думаю, надо простить. Конечно, близко его не подпущу, а то опять спятит, но из Монголии можно забрать, иначе он там окуклится!
— А пишет-то что?
— Раскаивается, объясняет, что заблудился и теперь хочет работой собственные промахи искупить.
— Промахи? — пожала плечами Нина Петровна.
— Он, Нина, 10 лет был Председателем Совета Министров, на вираже самого товарища Сталина обошёл!
— Ни в коем случае его министром иностранных дел не назначай и даже заместителем не надо! — запаниковала Нина Петровна.
— Я, Нина, не сумасшедший!
— А то как сядут со своей Полиной, снова паутину наплетут!
— Что ни говори, Молотов старый коммунист.
— И что теперь, что? Памятник ему поставить?
— Ты не горячись, ну какой памятник!
— А что?!
— Думал его в ВЦСПС, на профсоюзы определить. Профсоюзное движение надо укреплять. Брежнева Лёню туда хотел, да боюсь, он не сдюжит.
— Я тебе про Молотовых так скажу, — грозно заговорила супруга, — они злопамятны! Не он ли пыхтел, когда Васю сажали? В тюрьму, в тюрьму! Не он ли?
— Василия он за свою Полину за решётку упёк. Тут обычная мстительность.
— Мстительности обычной не бывает! — безапелляционно заявила Нина Петровна.
— Да, человек сложный, согласен. Одно слово — Молотов!
— Вот, дошло! А ты надумал его прощать!
— Не то что прощать, а как бы правильно сказать, амнистировать, что ли.
— Амнистируй, но не увлекайся. Они б с Маленковым и Кагановичем тебя в 57-м так амнистировали! Где б ты сейчас был? Лес бы в Сибири валил? — сверкала глазами супруга. — Забыл уже, как тебя снимали?
— Помню, помню! — насупился Никита Сергеевич, всё добродушие по отношению к бывшему сопернику у него улетучилось.
— А то добренький, на профсоюзы возьму! — не унималась Нина Петровна. — Руководитель профсоюзов — это центральная фигура!
— Ладно, в Москву брать не стану. А может, его в Вену, нашим представителем по атомной энергии отправить? Пусть в Вене в ООН годиков пять посидит? — Хрущёв хотел показать себя гуманистом, особенно для мирового сообщества.
— В Вену можно, в Вену не возражаю.
