— Не хочется, — муж оттёр губы салфеткой. — У меня ещё какая мысль созрела, — продолжал он. — Думаю Министерство внутренних дел упразднить. На кой чёрт нам Министерство внутренних дел? Оставим областные управления, и хватит. А Министерство что даёт? Общее руководство? На местах сами управятся. Сейчас народные дружины активно действуют, надо больше народа в управление государством вовлекать, а общее руководство — херня, одно бумагомарание! В позапрошлом году мы товарищеские суды сделали, и разве стало от этого хуже? Только лучше стало! Государственных судей разгрузили. Собираются люди, разбирают всякие делишки: пьянство, драки, ссоры в семье, даже за мелкое воровство судят. От товарищеских судов народное сознание укрепляется. Ведь когда свои судят, ты себя не преступником считаешь, а как бы нашкодившим. Но когда товарищи в глаза про твои «подвиги» говорят, со стыда горишь. Такая разборка почище приговора работает, и конечно, многие выводы делают, за ум берутся. Вовсе не обязательно проштрафившегося человека сажать, а отчитать, как следует, и на поруки взять можно. Это гуманная позиция — товарищеские суды. А вместо милиции у нас народные дружинники будут, в дружинники уже больше полутора миллионов граждан записалось, представляешь? И все на общественных началах, а не так, чтобы им за это деньги платить. А сколько желающих ещё попросится? Ты, Нин, не поверишь, сколько! И слово-то какое зычное — дружина! Так что народ наш, как Ленин учил, берёт управление государством в свои руки! — с энтузиазмом рассуждал Никита Сергеевич. — И ещё одна безусловная польза от народных дружин — люди после работы делом заняты, а не болтаются абы где!
Хрущёв взглянул на часы. Часы показывали четверть десятого.
— Ого, натикало сколько! Надо на работу катить. Я, Нин, серенький костюм надену, в полосочку, как думаешь?
— Тебе он идёт.
Никита Сергеевич никак не мог остановиться и продолжал начатый разговор:
— Потом, армия. На кой чёрт такая громадная армия? Нам такая армия не нужна! Талдычу, талдычу — не слышат! Знаешь, как тяжело даётся армейское сокращение? Жуков насмерть стоял, не хотел численность резать, теперь Малиновский тормозит. Привыкли толпами командовать! Я доказываю, что на ракетах отобьёмся, что с ракетами в армии будет грандиозная экономия!
— Страшное дело ракеты!
— Страшное, а что делать? Но я схитрил, до конца года предложил объявить мораторий на ядерные испытания, чтоб не одну бомбу никто не взорвал. Американцы на наш призыв пока не откликнулись, но я в одностороннем порядке делать велел, и они скоро согласятся, я знаю! Это ж какой пример мы подаем, какие мирные инициативы предлагаем? А Малиновский с военными ходит и головой крутит — взрывать, взрывать! Недопонимает расклад!
— По-моему, Родион Яковлевич на своем месте.
— Главное, он верный, вот суть, у меня за порядок в армии душа не болит! Но как Родион ни канючит, решил я армию вполовину урезать и велел об этом на каждом углу кричать, громко кричать! А то мы такие дурни — втихаря сокращаем, а надо громогласно сокращать, во всеуслышание! Пусть на Западе у нас гуманизму учатся!
— Ты, Никита, поменьше нервничай, — ласково глядя на мужа, проговорила жена.
— Да как тут не нервничать, если бездари кругом!
— Не кипятись! — приструнила его Нина Петровна. — А на Василия я бы посмотрела.
— Скоро посмотришь!
Тюрьму, где отбывал именитый узник, лихорадило. Вчера утром поступило распоряжение подготовить Василия Иосифовича Сталина к отправке в Москву, да, именно так и сказали по телефону — Василия Иосифовича Сталина! Слово в слово. А это многое означало, ведь раньше именовали заключённого не иначе как арестованный Васильев. Начальник исправительного учреждения лично поспешил к осуждённому:
— Василий Иосифович! Следуйте, — тюремщик запнулся и тут же поправился, — пройдёмте со мной, — и повел сына Сталина в свой кабинет, где поил небритого зека чаем, пока на стол к подполковнику не выставили обед, сготовленный в офицерской столовой, к которому полагалась белая сдобная булка и кусочек сливочного масла. Сам же подполковник сидел рядышком и наблюдал, как Сталин ест.
Василий Иосифович смотрел недоверчиво.
— Что от меня нужно, гражданин начальник?
— Вы, — он назвал узника на «вы», — вы послезавтра отбываете в столицу. Вот и решил вас угостить напоследок, всё-таки столько лет вместе. Кушайте, товарищ Сталин, кушайте!
