— «Умершие приносят пользу, они могут удобрять землю и они не едят!» — процитировал китайца Громыко. — На погребальных участках велено сажать зерно. От голода за два года умерло 16 миллионов человек, в текущем году эта цифра будет значительно превышена. При этом Китай ведёт массовые поставки продовольствия за границу, и не только зерно, но и мясо, и подсолнечное масло везут, яйца, крупы. Экспорт зерна в 1958 и 1959 годах составил 7 миллионов тонн в год. За малейшее нарушение дисциплины, кражу еды предусматриваются самые суровые наказания. Любой ценой Председатель Мао собирает деньги и пускает их на вооружение и укрепление армии.
— Боюсь, дружить у нас больше не получится! — заключил Никита Сергеевич.
— Жареным пахнет! — подтвердил Микоян.
— Твой дружок, Родион, бузит, — глядя на Малиновского, продолжал Хрущёв. — Так что укрепляй в войсках боеспособность!
— Есть укреплять! — отозвался маршал.
— С китайцем надо действовать осторожно, без выпадов, конфликт форсировать ни к чему, — высказался Анастас Иванович.
— В таком ключе и действуем! — согласился Хрущёв.
— А я прогнозирую скорый и неизбежный конфликт! — безапелляционно заявил Аристов. — Надо уже сейчас готовиться к войне с Китаем!
— Ни Мао Цзэдун, ни мы не настолько глупы, чтобы воевать друг с другом. Разногласий и у друзей полно. Бывает, друзья становятся заклятыми врагами, всякое бывает, но говорить сегодня о войне с Китаем — полная чушь! Тебе, Аверкий, пора б такие истины знать! Оценить еду можно, только положив её в рот! — словами Мао Цзэдуна закончил фразу Никита Сергеевич. — Всё, хватит умничать! — встал и вышел из зала заседаний.
Апрельское солнце так и сияло, так и било в окна. Давно такого солнца не случалось. Целый месяц облачно, хмуро, промозгло, ни лучика с неба, а сегодня будто праздник — всё сверкает, всё лучится, город шумит весной! Птицы, сорвавшись с небес, гоняют, чирикают, радуются на все голоса: «Весна идёт! Весна идёт!». Улицы подсохли, только в оврагах да под косматыми ёлками грязные остатки сугробов неприглядной коркой топорщатся и сырость разводят.
Сегодня у Нины Петровны день рожденья, шестьдесят лет! Никита Сергеевич с утра нарядный, при костюме, при галстуке, спешит к жене букет роз вручить. Расцеловал, обнял:
— Поздравляю, моя синичка!
Кроме роз, подарил гребешок позолоченный с цветной эмалью, духи в гранатовом флаконе, купленные по совету генерала де Голля в Париже. Ещё преподнёс набор диоровских платков ярких расцветок, также прорекламированных французским президентом. От подарков, а скорее от мужнего внимания, у Нины Петровна приятно кружилась голова. Но особо понравился ей гребешок тончайшей работы, выполненный ярославскими умельцами.
— Заколи-ка, посмотрю на тебя! — попросил Никита Сергеевич. Волосы у жены были густые, пышные. Заколола.
— Просто прелесть! — и снова муж целовал свою Нину.
Нина Петровна сегодня принарядилась, пошила к празднику шёлковое фисташковое платье и приобрела новые туфельки.
— Ты у меня модница! — расплылся в улыбке Никита Сергеевич.
К обеду стали собираться гости. Первыми маму поздравили дети, Сережа и Рада. Радочку под ручку вёл Алексей Иванович Аджубей. Серёжа был один, грустный, конечно, но что делать, так и не помирился он со своей своенравной женой-испанкой. Илюша с Ирой поздравляли, Илюша так вытянулся за последний год, повзрослел! И конечно, ворвались в столовую неудержимым вихрем громкоголосые внуки! Вот они, вот, глядите — стремглав по комнате несутся!
