— Бабуля! — кричит Никитка. — Бабуля! Дай поцелую! — и с разбега в неё! А за ним Лёшка хвостом летит! — хохочет, сорванец, прямо захлёбывается смехом, такой весельчак! И он в бабушку уткнулся. Как стали за столом рассаживаться, появились соседи: Анастас Иванович Микоян с Ашхен Лазаревной, им места рядом с хрущёвской четой были заготовлены. Буквально за Микоянами подъехал Леонид Ильич Брежнев с Викторией Петровной, вслед за ними явилась чета Козловых, Фрол Романович и Александра Константиновна, а за Козловыми Елена Михайловна Булганина подъехала. За Булганиной самолично Никита Сергеевич ухаживал, помогал снять пальто, провожал к столу. Последним влетел в зал Владимир Ефимович Семичастный, за последние 12 лет он не пропускал ни одного праздника у Хрущёвых, настолько для хрущёвской семьи был своим. Официантки ловко управлялись с массивными блюдами, из которых раскладывали по тарелкам закуски. Слово «подавальщица» наконец отошло в прошлое. Не дождавшись тоста, Никита Сергеевич схватил вилку, подцепил малосольную рыбку сёмушку и отправил в рот — проголодался! Пили в этот раз умеренно и некрепкое, обходились сухими винами, гости говорили теплые слова Нине Петровне, которую Никита Сергеевич при каждом удобном случае целовал и называл ненаглядною. Одним словом, вечер получился славный. Кремлёвские кондитеры приготовили для жены Первого торт в виде кареты с кремовой девушкой, подразумевая героиню известной сказки Шарля Перро «Золушка». Нина Петровна была до слёз тронута вниманием. После чая Хрущёв перешёл в гостиную и сел у камина, вокруг него сразу возникло движение, расположились Микоян, Козлов, Семичастный, Аджубей и Брежнев. Женщины остались в столовой, только из-за стола перебрались на мягкие диваны. Сергея Никитича отозвал дежурный офицер и сообщил, что его в прихожей ждёт Вано Микоян. Хрущёв-младший заторопился к товарищу.
— Серж! Ты со мной в город поедешь?
— Когда?
— Сейчас.
— А куда?
— В «Шестигранник», там джаз играют!
— Мне отпроситься надо, я с дня рожденья так просто уйти не могу.
— Ну так иди, отпрашивайся!
— Пошли со мной, заодно маму поздравишь.
Они прошли в столовую и подошли к Нине Петровне, Вано поздравил именинницу с днём рожденья и попросил разрешения забрать с собой Серёжу.
— Пусть едут, — сказала Ашхен Лазаревна. — Серёжа развеется.
— Пусть! — дала согласие Хрущёва.
— Так что, идём? — развернулся к другу Сергей.
Вано отрицательно покачал головой:
— Ты куда собрался, на защиту диссертации?!
— А что? — развел руками Сергей. На нём был чёрный костюм, белая рубашка, галстук, а на лацкане пиджака поблёскивала медаль лауреата Ленинской премии.
— Мы на танцы идём, очнись! Надень что-нибудь менее официальное, брюки, свитер!
— Понял, — проговорил Сергей и побежал переодеваться.
— Куда они, не знаешь? — спросила подругу Нина Петровна.
— Известно куда, или в гостиницу «Москва», или в «Шестигранник», в парк Горького. Напляшутся и вернутся.
— Ну хорошо, пусть Сережа отвлечётся! Он очень из-за Лёльки расстраивается! — пожаловалась Ашхен Лазоревне Хрущёва.
Везла молодых людей дежурная «Волга». Сначала Вано решил заехать к телеграфу.
— Меня там две подружки ждут. Такие прикольные! Мы их с собой заберём!
— Вы оказались совершенно правы, Никита Сергеевич, вымпелы нотариусу принесла эта самая шлюшка! — отрапортовал председатель КГБ.
— Кто, кто? — вскинул голову Никита Сергеевич.
— Девица, что спуталась с нотариусом, Инесса Писарева.
— Вот шалава!
— Вчера со своим нотариусом сидела в кафе и обсуждала, как можно потратить деньги, полученные от аукциона.
— Дану?!
— Да. Решили купить небольшой домик радом с Сен-Тропе, мать нотариуса в Сен-Тропе родилась. Франция Писаревой нравится больше Швеции.
— Шустрая цаца! И что потом?
— У кого?
— У них с нотариусом?
— Потом? — пожал плечами Шелепин. — Отвёл он её к себе и, я извиняюсь, отсобачил в гостиной. Мы фильм сняли.
— Киношники! — фыркнул Хрущёв. — Фильм смотреть не буду! Выяснил, откуда у неё вымпелы, кто дал?
— Пока не знаем. Мы решили так действовать: скоро праздник, день рожденья Владимира Ильича Ленина, по этому поводу соберём в Генконсульстве работающих в Гётеборге советских граждан, отзовём эту особу в сторонку и спросим. Никуда она не денется!
— Учти, нам шумиха не нужна, делай деликатно, — предупредил Хрущёв.
— Вы же выяснить требуете.
— Деликатно, я сказал!
— Понял. Я туда Ивашутина отправлю.
— Хорошо! Я как раз из Пицунды приеду.
Зачем Светлана Иосифовна поехала в Коломну, и сама не знала, может, сон приснился дурной, ведь снились ей иногда вещие сны, их она досконально помнила, не забывала, как пустые сновиденья, которые растворялись, стоило встать с постели. А может, сердце подсказало — надо ехать! Вот и отправилась она к Марфе, спросить за брата. Опять на перекладных, взяв отгул в институте, а персональную «Волгу» отослав в гараж, ведь больше всего на свете в ЦК не любили церковь и божьих людей.
