Кортеж правительственных машин направлялся к аэропорту Внуково — в Москву прилетал Египетский Президент Гамаль Абдель Насер. Отношения Советского Союза и Египта с каждым днем крепли. СССР стал главным торговым партнером и союзником Египта. Египтяне во всём хотели угодить большому новому другу. На прошлой неделе работники советской дипмиссии в Каире получили на автомобили посольства номера серии под номером 1. Хотя цифры, обозначавшие страну на номерах дипмашин, шли в алфавитном порядке, для Советского Союза сделали исключение.
— Мелочь, но приятно! — узнав известие, самодовольно улыбался Никита Сергеевич.
Эскорт мчался по широченному Ленинскому проспекту. С Хрущёвым ехал Микоян.
— Смотри, Никита, — указал на крыши домов Анастас Иванович. — Видишь, сколько телевизионных антенн?
Крыши домов и окна многоэтажек были сплошь утыканы антеннами.
— Шагает телевидение по стране! — констатировал председатель правительства.
— Уже триста тысяч телевизоров в год делаем, а начали с семисот.
— То ли ещё будет! Знаешь, Анастас, хорошо бы для телевизионщиков оборудовать специальную машину, чтобы она всегда под рукой была. Все значимые события для истории снимали б. Насер, к примеру, в Кремль едет, а мы его снимаем! Он улыбается, я улыбаюсь, люди кругом радуются — такое кино правильно на мозги действует. Бери, Анастас, идею на вооружение!
Объезжая участок дороги, где шли ремонтные работы, машины, сбавив скорость, прижались к обочине. Вдоль домов рядом с тротуаром выстроился рядок бабушек, торгующих рассадой, зеленью, семечками, словом, огородными дарами. Хрущёв наморщил лоб.
— Что, Никита, стихийная торговля не нравится, прогнать бабок? — заметив неодобрительный взгляд, поинтересовался Микоян.
— Что ты, Анастас, ни в коем случае!
— А что хмуришься?
— Это я о своем задумался. Бабули своим трудом овощи вырастили и приторговывают, чего ж тут страшного? Нельзя тружениц трогать!
На Центральном рынке в выходные полно народа, толкотня здесь отчаянная, галдёж, неразбериха.
— Молодые цыплята! Перепела! Крымская кар-то-шеч-ка! Рыба! Свежая рыба! — зазывно кричат продавцы.
Торговля на рынке бойкая: бабки, женщины, мужики, деды, студенты, кто только не отоваривается. Встречаются в толпе и солидные мужчины, и артисты, и научные работники, и большие начальники попадаются, и их детки приходят, и придирчивые хозяйские домработницы. Продавцы шустрят: кто больше товара продаст, тот проворней! Каждый делец норовит товар подороже выставить, при случае — обвесить. Особенно это удаётся, когда на рынке появляется случайный человек, а не постоянный покупатель.
— Мяса пять кило, слышишь, пять?! Вот тот кусок, тот! — показывал на свиную шею Юра.
— Давай лучше баранинки возьмём, надоела свинина! — крутил головой Юлиан.
— Можно и баранины, мне всё равно, что жарить! Слушай, не надо нам свинины, баранины дай! — распорядился будущий металлург.
— А свининку что?
— Проехали, баранину берём!
— Спину? Смотри, какая красивая! — хвастался товаром продавец. — Просто загляденье!
— Молодой барашек? — выглянув из-за плеча товарища, вступил в разговор Юлиан.
— Не видишь, товар! — приговаривал суетливый татарин, с наслаждением похлопывая по барашку рукой. — Осень хороший!
— Ты её поруби.
Татарин одним движением подкинул баранью спину, поймал, с любовью положил на деревянную колоду и принялся заправски разделывать.
— Руби аккуратней!
— Деляю, деляю! — размахивая топориком, приговаривал юркий татарин.
Пока он управлялся с бараном, друзья пошли в овощные ряды, взяли узбекской редьки, молодого лучка, всякой зеленушки, крымской картошечки, которую везли из Джанкоя, купили замечательной девзиры. С Нового года рис этот совершенно исчез, а сегодня снова появился. Ещё сторговали бутыль масла, подсолнечного, ароматного, цветом — солнечного! За всё платил Брежнев-младший.
— Ты один будешь или с кем? — Юра взглянул на Юлика.
— Может, один, ещё не знаю. А ты?
— Я точно один. Девки надоели: ноют и ноют, всё замуж просятся. Странное желание у них, всегда быть обиженными! — пробурчал Юрий.
— Может, я с Настей приду, — размышлял Юлиан.
— Что за Настя?
— Позавчера на Броде познакомились. Работает машинисткой в Гипроуглемаше. Она со Сретенки, на вечернем в горном учится.
— Отец, дай ананас! — показал на ананас Юрий. — Девкам ананас возьмём, как думаешь?
— Можно!
Румяный толстый мужик в белом переднике, полез за ананасом, который красовался на возвышении.
— Он хоть съедобный?
— Мёд! — расплылся в улыбке толстяк.
— У них, что не спросишь — всё мёд, всё лучшее! Я как-то солёных груздей взял, вон у той рожи, — показал глазами Юрий, — на все лады, харя, распиналась, грибы нахваливала. Принёс банку домой, открыл, а грузди — полная фигня! Трехлитровую банку выбросил, представляешь?
— Фокусники!
— Им бы только впарить!
— Ты фрукт берёшь? — спрыгнув с табурета, спросил румяный продавец.
— Беру. Смотри, если не съедобный!
— Я на этом месте шестнадцать лет стою, у меня товар отборный! Если не понравится, обратно неси!
