— Завёл свою шарманку! Сейчас всё брошу и к тебе побегу!
— Мамой клянусь! — покачивая в руках ананас, клялся продавец фруктов.
— Цену скинь!
— Лучший товар! Совсем даром даю!
— Скинь, отец! — канючил Юра.
— Ты его покрути, помни — свежатина! Сам по восемьдесят рублей брал, тебе за сто отдаю, заработать мне надо? Ладно, пусть будет девяносто! — смилостивился неуступчивый продавец.
— Вот гундосит! — Юрий полез за деньгами.
— Кто сегодня будет? — поинтересовался Юлик.
— Все наши. Слушай, земляк, отдай второй ананас за восемьдесят рублей? Одного ананаса нам мало, один мигом сожрут! — разъяснил товарищу Юра.
— Ну, как говоришь! Как за восемьдесят?! И так навара не остаётся! — чуть не плача от Юриного нахальства причитал мужичонка в белом переднике.
— Дашь, нет? — наступал аспирант.
— Восемьдесят пять!
— Восемьдесят!
Продавец опустил руки и замер, будто его парализовало, но губы упрямо шептали:
— Восемьдесят пять!
— Во-семь-де-сят! — не допуская возражений, отчеканил Юра.
— Забери! — всплеснул руками мужичонка. — Забери, но чтоб в другой раз только ко мне!
— К тебе, к тебе, а к кому ещё? — отмахнулся Юра.
— Я ведь, как лучше хочу. Я ведь, клиентов не обижаю! У меня товар — шик!
— Сам выращивал! — на ухо товарищу отпустил шутку Юрий. — Ты давай его мне в сумку клади!
— Кладу, кладу! Таким красавцам ничего не жалко! — сдавал сдачу довольный продавец. — Своих девочек угостите!
— Смотри, папаша, если, незрелый!
— Что я, враг себе? Я от души!
— Пошли! — подхватив сумку, скомандовал Юлику Брежнев.
— Приходите, я всегда здесь! — кивал вслед мужичок Говоря по правде, ананасы у него чуток залежались.
— Ничего не позабыли?
— Вроде ничего!
— Может, сулугуни возять и лепешек? — осматривал прилавки Юра.
— Можно.
— Про аджику забыли. Аджика вот тут больно хороша! Мать, дай аджижки!
— Большую баночку, маленькую?
— Большую, ту, что с зеленушкой. Она круто её готовит! — получая пол-литровую банку, отметил Брежнев-младший.
— Про сладкое позабыли! — напомнил Юлик, он был сластена.
— Сладкое путь другие несут, я и так все деньги спустил! — недовольно отозвался металлург, он был равнодушен к сладкому.
Каждую субботу развесёлая компания золотой молодежи у кого-нибудь собиралась, но собираться у Юры Брежнева означало шиковать: еды всегда было предостаточно, а главное, прекрасно приготовленной, аспирант обожал готовить: варил супы, мог сделать вкуснейший плов, запекал овощи, не боялся рыбы и выпивка в брежневской квартире лилась рекой! Сегодня задумывалось два основных блюда — дымлама и шашлыки.
— Из аспирантуры турнут, поваром устроюсь, повар — специальность полезная, в войну ни один повар от голода не умер! — смеялся молодой человек.
Леонид Ильич редко оставался в Москве, и пятикомнатная квартира находилась в полном распоряжении сына. Гостиная, объединённая со столовой, образовывали просторный прямоугольник с выходом на балкон. К пятидесяти метровому пространству примыкала кухня — так что всё, как говорится, находилось под рукой.
Пока повар кухарил, гости могли послушать музыку и выпить. Юрий обладал редкими музыкальными новинками, его пластинкам мог позавидовать даже искушенный Валентин — основной знаток и поставщик западной музыки. Но слушала молодежь у Юры не радиолу, а магнитофон — чудо техники и неизъяснимое удобство. Магнитофон можно поставить в любое место, хоть на балкон его выноси, хоть иди на лесную поляну, а не так, что прилип к радиоле.
На кухне развернулась кипучая деятельность — к шести Юра планировал всё успеть: овощи были порезаны, баранина, разделённая на симпатичные части, мариновалась в имбирном соусе. На балконе под казаном вспыхнул огонь — дымламу и шашлыки пытливый кулинар готовил с чудесным видом на Кутузовский проспект. Юлиан был занят сервировкой стола. Как только с убранством стола было покончено, он улизнул за подружкой. К шести в сороковую квартиру потянулись гости. Катя Судец и Слава Смиртюков принесли пакет мороженого и бутылку армянского коньяка. Славин отец был депутатом Верховного Совета от города Еревана, и где бы Славик ни появлялся, неизменно тащил с собой коньяк, суджук и бастурму. Никольские, сопровождавшие Нелю, пришли пустые. Антон притаранил торт «Прага» и дюжину эклеров. Валентин Полонский сопровождал Иру Брусницыну, эта пара прихватила с собой два торта и шампанское. Игорь Золотухин выставил на стол бутыль самогона собственного приготовления:
— Обойдусь сегодня примитивным, но целебным напитком. После зимы организму необходимы питательные вещества на основе спирта!
— Питательные вещества? — прищурилась Ира Брусницына.
— В самогоне очень много здоровья, продукт натуральный! — авторитетно заявил Игорь и любовно погладил литровую бутыль. — Зимой я ни разу не чихнул!
— У меня в комнате вино заберите! — с балкона прокричал Юрий, он следил за огнём в мангале.
Опять звонил дверной звонок В прихожей появились Марина Бещева, Коля Псурцев и Василий Григорьев с миловидной актрисой Катенькой. Магнитофон изливал проникновенный голос Элвиса. В разгар торжества вернулся Юлиан, он пришёл не с Настей, а с сотрудницей Литературного института.
